Из романа "Вале-тудо" Super-ад: super-рай
Из романа "Вале-тудо" Super-ад: super-рай – Ты, парень, гений. Сам-то так считаешь? – Александр явно заискивал. Часы пробили десять, да так хрипло, будто им кто-то зажимал горло. – Смешно, – сказал Никита. Он открыл окно и посмотрел на вечереющий город, потом обернулся к Александру и, глядя ему в глаза, выдал: – Конечно, нет! Боже упаси! Гением можно быть только извне, не из себя. – Сильно сказано, – Александр отвёл взгляд. – Как только назовёшь себя гением, ты пациент. Гением могут считать тебя только другие люди, но нужно пройти очень много испытаний, чтобы они тебя так назвали. Гений – это только für sich, по Канту, но ни в коем случае не an sich. – Почему же? – Имеющий мозги да поймёт. Среди пациентов психиатрических больниц и обитателей помоек больше гениев, чем в научных институтах. Ведь гений не живёт в мире. Его жизнь – это скитания, лишения, утраты, порой нищета. Ни один гений, будучи в здравом уме, себя гением не величал. Разве что Ницше, но в каком он был уже состоянии разума? – Печальном. – Если тебе кто-то говорит о себе, что он гений, лучше послать его в известном направлении. Другие имеют право ругать нас гениями, а самому себя так ругать нельзя. Иначе дойдёшь до бомжевания на Курском вокзале. – Ты прав. Я бы даже применял слово «гениальный» не к людям, а только к произведениям. – Человек хочет признания при жизни, – задумчиво произнёс Никита. – А гениальные произведения всегда опережают время, и их признание может быть запоздалым, если вообще оно случится. – А сам поэт вечен? – с вызовом спросил Александр. – Любой человек вечен. Но и вечность разная. Господь творил мир, и поэт по Его подобию творит мир. Настоящему поэту уготована особая вечность. – Ты имеешь ввиду ад или рай? – Вообще настоящему поэту мелко быть в раю или аду. Для поэта ад или рай – это не конечная остановка. Что-то есть гораздо больше и гораздо хуже или лучше, чем ад или рай. Илья Спрингсон в своей песне «Пьянь» написал: «Немногие из этих дорог ведут в ад, остальные гораздо дальше», – Никита взял гитару (эти дрова Александр недавно принес в притон вместе с шахматами и шашками) и пропел эти строки, наигрывая мелодию. – А, к примеру, Денис Новиков в стихотворении «Караоке» сказал: «Это к северу, если от севера», – Никита спел этот фрагмент. – А кто это – Денис Новиков? Я не читал, впервые слышу. И Илью Спрингсона знать не знаю. – Великий русский поэт Денис Новиков! Умер в 2004 в 37 лет. Он очень точно выразил мысль, пусть и, положим, бессознательно: «Это можно представить живей, спиртом спирт запивая рассеянно». Поэт – это всегда сверхчеловек, übermensch в хорошем значении этого слова, вот он и пьёт свой überспирт. А Илья Спрингсон – рок-музыкант, живой, продолжает творить. Александр слушал. Идея о том, что гений – это übermensch (сверхчеловек), который пьет свой «сверхспирт», была гремучей смесью Ницше и экзистенциального отчаяния. Возникла пауза, которую никто не нарушал. Но Никита, подумав, продолжил: – Не только ведь один Илюха до этого допёр. И Новиков пишет так, и у многих других, если покопаться в поэзии, возможно, найдём похожие мысли. – Думаешь, Новиков в аду? – прищурив глаза, медитативно произнёс Александр. – Новиков в super-раю. Super-ад и super-рай уготованы не для всех поэтов, а только для настоящих, которые ходят по лезвию ножа: шаг влево, шаг вправо – бездна. Super-ад для настоящих поэтов – это, возможно, их земная жизнь. А если это послесмертие, то оно не похоже на ад. Новиков созидал мир, повторял путь Творца, а такие люди не могут быть в классическом аду. Им подавай сверхмиры. – Новиков создал ультрановый мир? – Конечно! А иначе зачем вообще писать стихи? – махнул на него рукой Никита. – А если в целом о поэзии, не о Новикове… Разве основные образы не затасканы? – Есть, конечно, очень затасканные. Например, роза. Как её оживить в поэзии? Ну разве только создать из говна. Александр засмеялся. Никита смешил его. И нередко. Этот парень ему очень нравился. Непосредственный, добрый. Тёплый. – Никит, –