Из романа "Вале-тудо" Ребро Александра: зуд
Из романа "Вале-тудо" Ребро Александра: зуд Большой палец на руке – любовница, четыре остальных – жёны. Большим пальцем он потирал остальные, словно пытаясь высечь огонь. Мари-Моник Савар. Аго У бывших жён Александра было по две симки, жёны в его телефоне были записаны по счёту – первая, вторая, третья, четвёртая – и по прозвищам. Оксану он величал «Первая» и «Алкашка», Фрину – «Вторая» и «Проститутка», Жанну – «Третья» и «Транжира» и Еву – «Четвёртая» и «Лгунья». Номер «Первой» давно был мёртв, но Александр не удалял его. И только Костяника, которая не была женой, была записана по имени. От Оксанки у него была дочь Анна, от Фрины – дочка Сашка, от Жанны – два мальчика Сашка-2 и Федя. Так детки были записаны в телефоне. С Евой детей не получилось, прожили совсем недолго и постоянно ругались. Она записывала, как он кричал на неё, на мобильный и выкладывала в Интернет. Сука. Коллеги тоже в его телефоне были названы прозвищами: заместитель Андрей – «Хапуга», секретарша Настя – «Вертихвостка». Он расчеловечивал всех вокруг, превращая людей в функции или пороки. Это был защитный механизм: легче бить, ругать, топтать «Алкашку» или «Хапугу», чем мать своего ребёнка или коллегу. Где чёрный блокнот? Кто замешан в его исчезновении? У кого были мотивы поиздеваться над владельцем крамольной тетради в кожаном переплёте? Могли ли жёны проникнуть в квартиру мамы и украсть крестраж? Слишком надуманно, да и мама отрицает их визит. Оксанка всегда ненавидела Александра. Однажды она поставила раскалённый утюг на его любимую рубашку и отошла в сторону. С радостью ловила палёный воздух своим длинным носом. Фрина? Да та вообще интриганка, пройдоха, к тому же творческая натура – разотрёт в порошок и имя забудет. Жанна, если замешана в этом, то скоро начнёт требовать миллионы в обмен на блокнот. Еве нравилось, когда он злился, пожалуй, она тоже могла украсть его исповедальные записи. Мозг крутил эти картинки, не желая вспоминать, что блокнот выпал в белом колодце и там была Костяника. Но Костянику ему не хотелось подозревать – невинное дитя! Андрей запросто мог выкрасть блокнот, а Настя тем более – всюду совала свой сахарный носик. Несколько дней назад Александр ездил со старшей дочкой к её матери, чтобы забрать Анины документы – паспорт, свидетельство о рождении, ИНН, СНИЛС. Мать их украла, погостив у дочери, и не отдавала. Какие мысли были у алкоголички, когда она это сделала, – дьявол весть! Зрелище бывшей жены его ввело в печаль. Лицо Оксанки было чёрного цвета, кожа, перерезанная глубокими морщинами, свисала, красные глаза тупо смотрели на бывшего мужа и дочь. Глаза её были похожи на тлеющие угольки. «Зомби», – подумал Александр, брезгливо отодвинул бывшую благоверную с порога и вошёл в квартиру. Какой бардак открылся его взору! Обои висели клочьями, всюду валялась грязная и рваная одежда, на незаправленной кровати красовалась несвежая постель. Вилки, ложки, пустые бутылки, помятые коробки от пиццы, упаковки от лекарств на полу не давали проходу. «Свинья, свинья!» – закричал Александр. Она схватила с пола тарелку и бросила ему с размаху в лицо, потекла кровь. Вскрикнув, он схватил Оксанку за плечи и начал трясти её изо всех сил. «Пап, ты лучше не трогай её, у неё один раз чёрная кровь шла изо рта». «Да я убью её!» – Александр окончательно вышел из себя, у него была рассечена губа и, кажется, выбит зуб. Испуганный, он начал дико хлестать Оксанку по щекам. «Где мой чёрный блокнот, сука?» – продолжал он свирепеть. Оксанка была настолько пьяна, что едва ли понимала, кто её бьёт. «Блокнот! Отдай мне блокнот, воровка!» Аня тем временем нашла свои документы и спрятала их в сумку. «Папа, перестань», – взмолилась она. Александр схватил Оксанку за длинные грязные густые чёрные волосы с сединой и начал оттягивать её голову назад. «Анька… ищи… чёрный… блокнот… кожаный блокнот… на обложке буквы… АГ», – отрывисто бросал он дочке, но та вдруг выпрямилась, как струна, и выдохнула: «Вы оба сумасшедшие. Вы оба мой позор – что мать, что отец. Я ухожу». Раз