Из романа "Вале-тудо" Морок: суржик
Из романа "Вале-тудо" Морок: суржик Казалось, у этой амфоры не было дна: толстая, с парой намечающихся изнутри трещинок, она так выручила Аго в её холодном ожидании смерти своим терпким вином. Мари-Моник Савар. Аго Через минуту Александр полностью овладел собой, и выражаемые им, видимые собеседникам эмоции уже никак не влияли на его внутренний настрой. Он взвесил всё за и против: на одной чаше весов лежало спасение им собственного блокнота, на другой, золотой и аккуратной, – ставшее коронным «да и пошло оно» и последующий за этим душевный покой. Впрочем, какой покой без крестража? Уже подуставший от накручивающихся неприятных событий, начавшихся несколько дней назад с белого колодца (а ведь вроде просто помог человеку), он сложил из своей изящной руки кулак и положил его на золотую чашку весов. Она резко упала вниз, перетягивая на себя удачу. После этого Александр поклонился хозяйке и спешно ушёл, справившись с нехитрыми замками в прихожей. На улице была морось, градусов шесть тепла, такой уж выпала зима 2020 года в Москве. На газонах зеленела короткая трава. Он отпустил водителя и пошёл прогуляться пешком. Очень хотелось петь, и петь на суржике, который он слышал с детства от матери и бабушки; и дома, если желание не пропадёт, он решил дать себе волю и, сев в круглое вращающееся кресло посреди огромной гостиной, высоко и задушевно напеться (напиться) застольными украинскими песнями, не заботясь о корреляции слуха и своего сильного выразительного голоса, нажимая на самые яркие клавиши звучного, вырывающегося из самой души суржика. Белый колодец и чёрный блокнот... Это же чистый сюрреализм в декорациях реальной Тверской. Белый узкий люк, в который Александр прыгнул, не метафора ли его готовности идти в глубину, туда, куда другие трусят пойти. И это «Сфинкс, сфинкс...» – потрясающий символ загадки, которую он разгадывает, просто спасая человека.