Часть первая. ВВИНЧИВАНИЕ
Часть первая. ВВИНЧИВАНИЕ – То, что вас обидел человек… То, что предшествовало вашему злу… Кто там и насколько вас обидел… – прерывисто заговорил Жюль, и вдруг голос его обрёл сталь. – Это не имеет никакого значения. Вы совершили зло, и точка. Вас никто не вынуждал мстить. Грех только ваш. – Он сам испугался своей эмоциональности. И быстро успокоился, укутавшись в шарф. Мари-Моник Савар. Сколько лет снегу? Тетрадь смерти не подействует, если пишущий имя не будет знать лица того, кто должен умереть. Таким образом, людям с одинаковыми именами ничего не грозит. Цугуми Оба В конце письма поставить vale… Александр Пушкин Портрет: Москва Он любил носить очки, как часть лица, – без оправы внизу, с едва видимой, серебряной оправой сверху, или тоже небольшие, но со сплошной тоненькой оправкой, – и смотрел почти всегда прямо, почти никогда не прикасаясь руками к очкам, словно их на лице не было. Никаких стёкол. Взгляд Александра был глубоким, не прятался, но будто мягко проваливался внутрь, далеко за аскетичные черты лица, нужна была улыбка, его столь же прямая, как взгляд, щедрая улыбка нараспашку, чтобы немного вернуть взгляд вперёд, из глубины. И Александр улыбался, лучась, освещая, как прожектором, пространство вокруг. Верхняя тонкая губа при улыбке исчезала, открывая ровные, выдвинутые вперёд, слегка наступающие на нижнюю губу честные зубы, взгляд теплел, и короткая седоватая бородка прятала круги, расходящиеся от брошенной в него кем-то искры, вызвавшей восхищающую обаятельную улыбку. Высокий лоб отражал эту встречу, этот лёгкий удар извне вертикальными и горизонтальными морщинками, украшавшими Александра, как упавший на лоб нимб. Ему не хватало в этот момент только прищурить глаза, чтобы стать центром притяжения всего и вся, но он утаивал этот приём, приберегая его, не выдавая за раз все свои сокровища и все выигранные находки, оставаясь немного поникшим, чуть скромным, чтобы, сгруппировавшись в новый световой бросок, озарить глазами и ртом даже тех, кто ушёл в тень. С ним хотелось быть рядом, потому что он показывал только часть себя, а потом давал вырваться на полминутки всему своему существу, такому бесхитростному и многостороннему, радостно-поверхностному и хитроумному, что, казалось, на кончике его языка стоял, готовясь выкатиться вперёд, шарик Земли, со всеми возможными прозрачными и мутными водоёмами, а визави Александра уже разевал рот, чтобы этот шарик принять на свой язык. (Шарики, впрочем, он тоже периодически принимал, и шарики, и капсулы, и другие «колёса», которые ему прописывал Игорь Ошерович, скорее приятель, чем лечащий психиатр. Бывали страхи – то выйти на улицу, то встретиться с теми или иными людьми, и шарики помогали.) Что и говорить, с женщинами Александр общался только языками, никого не приглашая внутрь своей улыбки, а только показывая, каким желанным и щедрым может быть его раскрывшийся для общения рот. Александр мог просто смотреть ей, на миг выбранной, в глаза, словно немного доставая свой ушедший в глубину взгляд из думающей головы, но не даря его, а женщина уже болтала ногами в воздухе от счастья, полыхала яркой юбкой, закрывая гладкие лодыжки, снижала стоимость глядящего на неё, чтобы не получить глотательное движение вместо глотка (попробуйте так сделать с коньяком!), внутреннего демона вместо словоохотливого, лучистого мужчины. Александр на секунду опускал голову, прищуривал глаза, выстреливая взглядом, как опытный лучник, и вдруг раскрывался, мнимо разоблачался, вбирая в себя пространство и даже время тех, кто уже ожидал этого яркого, как трюк, рассвета, чистого, но внутреннего обнажения. Рядом с ним было хорошо, чисто на душе; не отдавая себя, он становился лучшим контекстом, сквозь который визави начинал изучать самого себя. Лицо Александра было тронуто любовью к спиртному, но это вполне могло походить и на пресыщенность бытием или утомлённость. Он выглядел старше своих лет, но сохранял импозантность, привлекательность, и, как ему казалось, душевную свежесть. Он так начит
Канал в каталоге Максиметера
37 подписчиков · Здоровье