НИКТО НЕ ПОМОГ беременной в ледяной метели. Они побледнели, узнав, КТО настоящий отец р...
НИКТО НЕ ПОМОГ беременной в ледяной метели. Они побледнели, узнав, КТО настоящий отец ребёнка...… Лена прижалась плечом к дверному косяку и протянула врачу медицинскую карту. Новая схватка согнула её пополам. Она переждала боль, цепляясь за косяк, и снова вытянула дрожащую руку. Врач карту не взял. Его взгляд остановился на безымянном пальце. Кольца не было. — Нагуляют где-нибудь, а потом к нам, на чистую постель. В глубине больницы хлопнула дверь отдельной палаты. Там устраивали жену районного начальника. Ей несли грелки, поправляли подушки, торопились на каждый зов. Из кабинета доносились смех и звон рюмок. Медсестра шагнула к Лене, попросила разрешить уложить её хотя бы в коридоре. Главврач напомнил ей о детях и пригрозил увольнением. Женщина разжала пальцы, которыми держала его за рукав. Чуть позже она торопливо передала роженице свой тёплый платок. Старика, привёзшего Лену через метель, вывели за ворота. Её саму стали теснить к выходу. Она пятилась, прижимая к себе узелок с детскими вещами, и пыталась разглядеть за чужими плечами хоть одно лицо, к которому ещё можно обратиться. Главврач дождался, пока она переступит порог, и сам задвинул засов. Мороз перехватил дыхание. Лена спустилась с крыльца, но саней во дворе уже не было. За воротами кричал старик. Она хотела отозваться — и не смогла: новая схватка заставила согнуться, вцепившись в узелок. Позже она снова поднялась к двери. Потянула за холодную скобу. Дверь не поддалась. Несколько часов спустя у больницы загрохотали моторы. По коридору прошли быстрые шаги. В кабинете главврача ещё стояла открытая бутылка коньяка. Напротив него сидел районный начальник. Дверь толкнули без стука. Смех оборвался. Вошедший подошёл прямо к столу, отодвинул рюмку и положил перед ними помятую фотографию. Негромко произнёс: «Это моя жена». Главврач и его гость перевели взгляд со снимка на мужчину перед ними — и побледнели, поняв, кто отец ребёнка…