День третий Первый поход к колопроктологу или ты примешь мою розу🌹 — 23 июля 2026 г. в 09:10:30.729
День третий Первый поход к колопроктологу или ты примешь мою розу🌹 К этому моменту я уже успела получить анализы, узнать много нового про газировку с игристым и убедиться, что мой мозг умеет трактовать любые рекомендации врача исключительно в свою пользу. А дальше по сюжету меня ждал проктолог. И сразу уточню: это вам не колоноскопия под сном. Там всё прилично. Уснула, проснулась, тебе сказали «вы молодец», и ты идёшь дальше жить, сохранив достоинство и пару приятных иллюзий о себе. Здесь всё было в прямом эфире. Я, между прочим, пришла с планом. Я честно, как взрослая женщина с высшим образованием и двумя дипломами, попыталась договориться. Мол, доктор, давайте так: я лягу на правый бок, чуть-чуть приподнимусь, как на сахарной депиляции, покажу вам буквально уголок, а вы со своим тридцатилетним стажем всё увидите издалека. Одним намётанным глазом. По-джентльменски. Потому что там же ничего страшного. У меня, как выяснилось, была не какая-то катастрофа, а розочка. Ну знаете, такая деликатная штука, которая бывает у беременных, добрая половина роддома с ней ходит. Роза. Изящно. Почти комплимент. И я такая: примите, доктор, мою розу, и разойдёмся красиво. Но нет. Всё оказалось хуже. Хлеще. Драматичнее. Потому что розу мою издалека принимать никто не собирался. Меня уложили на гинекологическую раскладушку, да-да, ту самую кушетку, и попросили делать вещи. Тянуть. Предъявлять. И вот тут во мне всё вздрогнуло. Потому что мы, женщины, вообще-то привыкли тянуть перед. Мы годами тренированы предъявлять фронт, лёжа лицом в потолок, пока над нами звучит бодрое «расслабьтесь, чуть-чуть потерпите». А тут надо было предъявить проктологу ту самую розу. И никакого «издалека». Всё вблизи, всё лично, всё в деталях. Отдельную пикантность добавлял врач с внешностью Хавьера Бардема. Потому что мало прийти к проктологу, надо, чтобы он ещё и выглядел так, будто сейчас либо поставит диагноз, либо увезёт тебя в закат)) В какой-то момент я поняла, что это уже не медицинский приём. Это моя личная практика работы со стыдом. Потому что первым желанием было отмолчаться, покивать, одеться, сбежать и больше никогда не возвращаться ни в этот кабинет, ни в эту часть собственного тела. А потом во мне проснулся сексолог. Не сразу. Со второго захода. И я начала задавать вопросы. Можно ли делать Кегеля. Можно ли анальный секс. А часто. А что будет, если часто. А когда уже можно. А что нельзя. А что можно, но лучше не надо. Каждый следующий вопрос давался чуть легче, хотя внутри одновременно происходило вообще всё. Я плакала. Я смеялась. Мне было стыдно, больно, всё зудело, ныло и в целом выражало решительное несогласие с происходящим. Но все вопросы я всё-таки задала. Потому что тело не становится менее важным только потому, что нам неловко произнести название какой-то его части вслух. Иногда работа со стыдом это не красивая терапевтическая практика при свечах. Иногда это ты, лежащая на правом боку перед Хавьером Бардемом, тянущая свою розу и спрашивающая: «Доктор, а расскажите про анальный-то секс?» Завтра будет день четвёртый. И, как выяснилось, проктолог был далеко не последним человеком, которому предстояло узнать обо мне слишком много.