Великий пост: переход на здоровое | питание эко зож здоровье | энергия молодость долголетие
Здоровье · 30 октября 2026 г.
республика не может, хотя большая часть естественного прироста приходится на сельскую м...
республика не может, хотя большая часть естественного прироста приходится на сельскую местность. Такая же ситуация в Узбекистане с той лишь разницей, что его население в четыре раза больше. Численность жителей ежегодно возрастает почти на полмиллиона человек. И две трети естественного прироста приходится на сельскую местность, что ведет к быстрому росту аграрного перенаселения и безработице. В Киргизии темпы демографического роста ниже, зато гораздо хуже экономическая ситуация, а крайне нестабильная политическая ситуация побуждает население к эмиграции. Поредевшее же русское население жмется к Москве и крупным промышленным центрам, оставляя пустующими огромные территории. На них давно положили глаз не только наши ближайшие соседи, но и заокеанские. Редакция одной японской газеты опубликовала открытое письмо американки, которая предлагает всем японцам переехать в Россию, выкупив аналогичный по размерам участок земли на ее территории, и построить там новую Японию, используя свои родные острова лишь как курорт для посещений, но не как место постоянного жительства. Все это можно было бы принять за неудачную шутку, если бы не горькая действительность. Дальний Восток давно осваивают иностранцы - китайские фермеры. В центрально-европейский район по специальной программе предлагается переселять безработных жителей северокавказских республик. Более того, в свое время госсекретарь США Кондолиза Райс заявила, что шикарные сибирские земли для одной страны слишком жирный ломоть. Что за этим поможет последовать, нетрудно предугадать. Вот какие картины видятся за тысячами брошенных деревень. …Я ехал в Камышинку кричать вместе со стариками - «Караул!». Выйти на шаткое крыльцо и выкрикнуть, как выплеснуть из себя, всю боль нашего издерганного, распадающегося, сумасшедшего времени. Захлебнуться криком, как ветром, как горькой водкой - за всех отчаявшихся, обнищавших, покалеченных Афганистаном и Чечней, облученных Чернобылем, обожженных национальной ненавистью и опаленных братоубийством. За всех обиженных, больных, обманутых, осиротевших, ожесточившихся... А Камышинка оказалась живой. Узнав, что в деревню кто-то приехал, потянулись к машине люди. Заговорили все разом, вроде как и не со мной, а друг с другом, спеша выговориться. - Хлеб-то три дня в неделю привозят, уж мы и рады... - А заболеешь, так у каждой какие-то таблеточки есть. Может и не годны, а все пьешь - вдруг поможет. - Нам бы только дорогу намостили. Ведь прихватит - ложись в колею и помирай... - На другом краю слепой фронтовик живет - без воды, без дров. Может, он «Караул!» кричит? Фронтовиком оказался Дмитрий Федорович Самошин. Контузия лишила его слуха. А после войны уже в колхозе наметом прижало спину. Теперь не только не слышит, но и не видит. Детей нет, надеяться не на кого. Но самое горькое, государство не признает его фронтовиком. Какую-то нужную бумагу утерял, когда в войну выбирался из окружения, и теперь никак не восстановит. - Он уж и плачет: как я ни воевал, а про меня забыли, в пенсиях с бабами уравняли, - говорит о муже Анна Петровна. - А то норовил руки на себя наложить, так я даже колодец во дворе завалила. Одну зиму Самошины уезжали к племяннику в город, но вернулись. Тут, в Камышинке, и земля своя, и воздух роднее. Сядут рядком на завалинку - дома! А то Дмитрий Федорович возьмет в руки гармошку да запоет: «Прощай, страна моя родимая...». Люди плачут. Все, все, все! Я понял, что больше не выдержу. Да сколько можно душу-то рвать? И одни ли Самошины в таком горе? За что же, за какие прегрешения выпала такая доля русской деревне?! И вдруг подумал, что все мы, по сути, жители деревни Камышинка. А точнее, вся страна - одна большая деревня «Караул!». Когда я собирался в Камышинку, мои знакомые просили меня взять их с собой. «Караул!» крикнуть хотелось многим. Я, как бы отшучиваясь, обещал покричать за всех. А выходит, подвел. И вот однажды оказался в совсем заброшенной деревне. Ни одного жилого дома, ни одной