Старец Серафим подозвал её и сказал просто: «Твой брат умирает. Но он мне нужен для оби...
Старец Серафим подозвал её и сказал просто: «Твой брат умирает. Но он мне нужен для обители. Умри вместо него». Двадцатисемилетняя монахиня ответила спокойно: «Благословите, батюшка». Переступила порог кельи — и упала. Через несколько дней её не стало. Но начиналось всё иначе. Елене Мантуровой было семнадцать, когда над ней в небе появился огромный чёрный змей с огнём из пасти. Спускался ниже и ниже. Она уже чувствовала его дыхание. «Царица Небесная, спаси! Клянусь — никогда не выйти замуж и уйти в монастырь!» Змей мгновенно исчез. Её уговаривали: показалось, обет в страхе — ненастоящий. Но она поехала к старцу Серафиму Саровскому за благословением на монастырь. И услышала неожиданное: «Нет, матушка. Ты выйдешь замуж. Жених у тебя будет хороший». Три года она ездила к нему. Три года слышала одно и то же. Однажды он сказал ей, как беречься при беременности — «не шагай большими шагами». Елена уехала оскорблённая. Хотела вообще сменить монастырь. Потом вернулась. И тогда Серафим взял икону Христа Спасителя: «Вот какой Жених тебя ожидает, матушка». Только тогда она поняла, о чём он говорил все эти годы. Речь шла о монашеском постриге. О Небесном Женихе. В обители она жила так: всё что имела — раздавала тайком, говоря, что передаёт от кого-то другого. Спала на камне, прикрытом ковриком. Когда стряпуха спрашивала, куда деваются лепёшки, Елена кротко отвечала: «Слабость моя — уж очень люблю их, вот все и поела». Читала Псалтирь по шесть часов подряд, ночевала на кирпичном полу церкви. Перед смертью рассказала тайну, которую хранила много лет. Ей было видение: Богородица провела её по дворцу из хрусталя и золота. В одном из залов — девы в венцах, сёстры обители прошлые и будущие. Елена увидела среди них одну, похожую на себя. Та улыбнулась — и погрозила пальцем. В последнем зале, почти тёмном, — скорченные, без венцов, с унылыми лицами. «Это нерадивые, — сказала Богородица. — От своего нерадения никогда уже не смогут радоваться». В день Троицы, во время Херувимской, покойная Елена трижды улыбнулась в гробу. Это видели все в храме. Серафим, находясь в Сарове за двенадцать вёрст, послал всех в Дивеево: «Скорее — там великая госпожа наша отошла ко Господу». На сороковой день сказал: «Со временем её мощи будут почивать открыто в обители». Прошло сто шестьдесят восемь лет. В 2000 году мощи обрели нетленными.