Как и обещал, досмотрел "Центурию". По первым сериям я писал о том, что сериал этот пос...
Как и обещал, досмотрел "Центурию". По первым сериям я писал о том, что сериал этот построен по лекалам экшен-фильма: жесткое действие без особенной идеологии и морализаторства. Вот тайная проукраинская сеть, составленная из подростков, вот её взрослые кураторы, а где-то за кадром, в Англии — главные кукловоды. А вот наша коротко стриженая валькирия-оперативница Саша (Виктория Маслова), её командир Женя-Виски (Дмитрий Певцов) и боец Баграм (Ринат Есиналиев, он же — соавтор сценария). Есть наши, есть враги, болеем за наших. Такой подход работает на спринтерской дистанции полнометражного фильма. Ну или, например, четырех серий. Если серий восемь, проблематику, хочешь-не хочешь, придётся углублять. Авторы углубляют ее по двум фронтам. Во-первых, пограничная идентичность главной героини. Она вроде как ловит злодея, и как будто бы втирается к нему в доверие, чтобы работать на наших, но поскольку со злодеем у нее давняя личная история, то в какой-то момент уже и непонятно: за своих она тут или за чужих. Ход не сказать что оригинальный, но реализован он хорошо. "Рас-че-ло-ве-чи-вание" — твердит героине Масловой следак из ФСБ, который ее допрашивает по итогу проваленной операции. В ответ на то, что в рапорте своём она называет свою цель не "объектом", а по имени — Димой. Это вам не кино про Штирлица, где разница между своими и чужими очевидна не только культурно, но и визуально. Надел сапоги бутылками и фуражку со свастикой — стал немцем. Здесь воюют друг с другом люди в практически одинаковой форме, которые живут в одинаковых домах и разговаривают на одном языке. Авторы не боятся показывать эту предельную близость, и даже использовать её как инструмент. Отсюда логично следует и вторая линия углубления. Враг — везде. Следак допрашивает участников группы, в которую входили наша валькирия-Маслова и её командир Виски – а у самого-то сын-подросток, и с кем он там общается, с кем переписывается, отчего не может рассказать друзьям, что батя у него силовик? Матушка старшего в "Центурии", готического подростка с позывным Волчок (Михаил Селиванов), смахивающего на Мэрлина Мэнсона – обычная пожилая женщина из Мариуполя, русских как минимум приняла, а сынок… Фронт в этом фильме не там, где стреляют. Он везде, его линия может пройти даже по отдельно взятой семье. В этом контексте даже лирическая история Баграма-Есиналиева (муж все время на работе, жена тоскует) не выглядит такой уж избитой. Потому что пока Баграм скачет по адресам и явкам, враг приходит буквально к нему в дом — и вот кто теперь скажет, где он был нужнее? Линия фронта разделяет даже стопроцентно своих, братьев по оружию. Группа Виски накосячила, и практически весь фильм их допрашивают (в то время как основное действие — флешбеки). Когда камера, фиксирующая допрос, выключается, следак-аналитик может пооткровенничать с допрашиваемыми и даже выпить, но нажата кнопка rec, и всё: они по разные стороны баррикад. Такое смелое по нынешним временам решение требует ответа на вопрос, а в чём же тогда разница между теми и этими. И вот тут авторы, к сожалению, положились на уже известные всем нам тропы. Врага курируют иностранцы, они – циничные мрази, для которых украинские подростки в лучшем случае — пушечное мясо, а вообще — будущие доноры органов. Снова повторю: верю и в лаборатории, и в чёрных трансплантологов, но не нужно это пихать во все фильмы. Вне этого "Центурия" – безусловный шаг вперед в нашем военно-патриотическом кино. Если "Ополченский романс" был несколько более "расхлябанным" и из военной драмы всё время сваливался в бандитскую хронику, то этот сериал – жёсткая конструкция с первоклассной механикой внутри, который смотрится на одном, простите за банальность, дыхании. Смотреть можно на Кино1ТВ, КИОН, Окко и Кинопоиске. (Дмитрий Петровский)