Помните, как на заре карьеры мы составляли резюме? Там был обязательный джентльменский ...
Помните, как на заре карьеры мы составляли резюме? Там был обязательный джентльменский набор, который копировали друг у друга все — от вчерашнего студента до топ-менеджера: Ответственный. Многозадачный. Стрессоустойчивый. Особенно мне теперь нравится «стрессоустойчивый». Мы еще до первого рукопожатия бодро рапортовали будущему боссу: «Дави, не стесняйся! Я бетонный. Я выдержу». Многозадачность тоже была поводом для тайной гордости: — Три проекта одновременно? Легко. — Пять? Запросто. — А если всё горит, а на часах пятница, 18:50? — Ну что вы как неродные, делайте ваши ставки, я только разогрелся. Мы сами продавали свою способность выживать в эпицентре ядерного взрыва как главное конкурентное преимущество. И ведь не врали. Нас так воспитали. Слово «надо» действовало как гипноз. Пообещал — расшибись, но сделай. Заболел? Выпей терафлю и иди сдавать отчет. Устал? В гробу отдохнешь. Не успеваешь? Сон для слабаков, ночь длинная! А потом в нашу жизнь вошел он. Ресурс. Не административный. И не финансовый. Наш собственный, внутренний ресурс. И вдруг выяснилось, что этот бак, зараза такая, тоже имеет дно. Но самое шокирующее для поколения, выросшего из трудовых подвигов и дефицита, — об отсутствии этого ресурса теперь разрешено… просто заявить! — Ребята, я сегодня не в ресурсе. Для человека, воспитанного в системе координат «умри, но сделай», эта фраза поначалу звучала почти неприлично. В смысле — не в ресурсе? А кто тебя спрашивал? У нас половина великих свершений человечества и 100% БАМа сделаны людьми, которых никто не спросил, в ресурсе ли они сегодня. Но проходит время — и начинаешь понимать: а штука-то хорошая. Иногда действительно можно не тащить. Не геройствовать. Не доказывать миру собственную незаменимость ценой последнего исправного органа… И всё-таки, ладно, сам можешь быть не в ресурсе. А человек, который должен сегодня сделать что-то для тебя? Врач. Партнер. Сотрудник. Или друг, обещавший забрать тебя ночью из аэропорта в ливень? А если он: — Извини, я сегодня не вывожу. И внутри мгновенно просыпается древнее, воспитанное советским детством: «Как это — не вывозишь?! Ты же не сахарный, не растаешь! Ты же обещал!» И весь этот прекрасный новый мир личных границ начинает трескаться по штукатурке. Потому что «я не в ресурсе» может означать: «Я действительно больше не могу». А может: «Я решил, что последствия моего “не хочу” сегодня понесешь ты». И попробуй отличи одно от другого, пока стоишь ночью под дождем у терминала D. Вот и живем теперь с двумя прошивками в одной голове. Мы выучили слово «выгорание». Мы помним, что нервные клетки не восстанавливаются. Мы больше не пишем в резюме «стрессоустойчивый» с гордым выражением лица обладателя значка ГТО. Но если пообещали — всё равно сидим в 23:48 перед синеватым экраном ноутбука. Злые. Просветленные. С идеально выстроенными, судя по умным книжкам, личными границами. Умри, но сделай. Только теперь — экологично.