После увольнения муж выгнал меня из дома. В отчаянии я купила убогий домик в деревне, н... — 30 июля 2026 г. в 09:00:10.263
После увольнения муж выгнал меня из дома. В отчаянии я купила убогий домик в деревне, не догадываясь, что меня ждет Лариса посмотрела на экран ноутбука, когда в корпоративном мессенджере всплыло сообщение от директора: «Всех жду в переговорной. Срочно!» Женщина закрыла макет новой мобильной игры и, предчувствуя неладное, отправилась на совещание. — В связи с последними событиями компании очень сложно развиваться на российском рынке, — Андрей Викторович говорил монотонно, не поднимая глаз от бумаг. — Западные инвесторы ушли, крупные клиенты заморозили бюджеты. Принято решение о закрытии компании. Лариса ощутила, как мир поплыл перед глазами. Четыре года в должности креативного директора, команда из двенадцати человек, зарплата триста тысяч в месяц… все рухнуло в одну секунду. — Пособие выплатим согласно трудовому кодексу, — продолжал директор. — Простите, ребята. Обстоятельства сильнее нас. Вечером женщина добралась до дома в состоянии полной прострации. Двухкомнатная квартира в новостройке встретила привычным уютом: диван из ИКЕИ, который она покупала, телевизор, за который она платила, посудомойка, установленная на ее деньги. — Ген, я дома! — крикнула супруга, снимая пальто. Геннадий вышел из спальни в домашних штанах и футболке. В двадцать семь лет он все еще выглядел по-мальчишески: худощавый, с вечно взъерошенными волосами. — Как дела? — спросил он, не отрываясь от телефона. — Плохо. Компанию закрыли. Муж поднял голову и удивленно посмотрел на Ларису. — Как это… закрыли? — Обычно. Собрали всех, сказали, что денег нет, и все! — Лариса села на диван и потерла виски. — Даже не верится. Еще утром обсуждали новый проект с заказчиком из Екатеринбурга. Геннадий молчал, что-то лихорадочно печатая в телефоне. — Ген, ты слышишь меня? — Слышу, слышу, — супруг наконец отложил смартфон. — Просто… это неожиданно. — Для меня тоже. За два года брака Лариса привыкла, что именно она решает финансовые вопросы в семье. Его зарплата кассира в отделении Сбербанка была копеечной, а вот на ее доходы супруги ездили летом в Турцию, покупали костюмы от Zegna и обновляли технику. Лариса считала это справедливым: квартира же его, подарок от родителей к свадьбе. Да и вообще, разве деньги в семье не должны быть общими? — Ну ничего, — сказал Геннадий после паузы. — Найдешь что-нибудь новое. — Конечно, найду. Просто рынок сейчас сложный, может придется долго искать подходящий вариант. — Ага. Что-то в его интонации насторожило Ларису, но она списала это на усталость. У самого ведь работа нервная: весь день с клиентами, претензии, очереди. На следующий день, пока Геннадий был на работе, женщина начала рассылать резюме. IT-сфера действительно переживала не лучшие времена: многие компании сокращали штат или замораживали найм. К вечеру пришло только два ответа, оба формально-вежливых отказа. — Как дела с поиском работы? — поинтересовался Геннадий, вернувшись домой. — Пока тишина. Но это нормально, рынок просел. — Понятно, — он прошел на кухню и достал из холодильника йогурт. — А сколько у нас денег? — Что ты имеешь в виду? — Ну, накоплений. На случай, если поиск затянется. Лариса задумалась. Действительно, сбережений у них было немного: на карте лежало всего сто пятьдесят тысяч. Все остальное уходило на текущие расходы: отпуска, рестораны, одежду. Они же не экономили, зачем, если доходы позволяли жить в свое удовольствие? — Тысяч сто пятьдесят есть. На пару месяцев хватит, пока я работу не найду. — На пару месяцев… — мужчина недовольно покачал головой. — Лара, а если не найдешь? — Найду. Опыт у меня хороший, портфолио сильное. — Но если не найдешь? — он повысил голос. — Что тогда? Я должен тебя содержать? Лариса опешила. — Ген, что с тобой? Мы семья. Я два года тебя содержала, когда у тебя зарплата была пятьдесят тысяч. — Во-первых, не содержала, а помогала. Во-вторых, это была взаимопомощь, а не иждивенство! — Иждивенство? — А как это еще назвать? Сидишь без работы, тратишь мои деньги…