На лавочке у подъезда парочка потрепанных пьяниц- Зинаида Ивановна и Николай Петрович. ...
На лавочке у подъезда парочка потрепанных пьяниц- Зинаида Ивановна и Николай Петрович. Обоим за пятьдесят, обои в куртках зимой и летом , и обои – в том расположении духа, которое достигается потреблением напитков крепостью не ниже сорока. Когда-то два профессора словесности. .. А сейчас... Николай Петрович, чей взгляд был кристальным в расфокусировке, поправил несуществующий галстук и, обратившись к ближайшей клумбе с пожухлыми бархатцами, произнес. - А не подарить ли тебе, Зинаида Ивановна, букетик? -Подарить. Клумбу от разорения спасло появление соседа-пенсионера с тележкой, набитой пустыми бутылками. Зинаида Ивановна подлетела к нему, ее движения были быстры и резки. —Вы можете надсадить радикулит. Сейчас Вас от бутылок освободим. Не успел ошеломленный пенсионер и слова сказать, как Николай Петрович подхватил тележку, Зинаида Ивановна на подхвате, и, шатаясь в унисон, они потащили чужой груз к пункту приема стеклотары, бормоча на ходу. Вернулись они через десять минут запыхавшиеся, но гордые — не за то, что помогли, а за то, что не приняли от пенсионера ни одной монетки. — Так нельзя, — наставительно заявила Зинаида Ивановна, обращаясь к проходившей маме с коляской. — Мы не торгаши. Их манеры и то, как упорно величали супруги друг друга по имени-отчеству, было последним бастионом, за который они прятали свою беду. В показном аристократизме проступало смутное, пьяное воспоминание о том, кем они были- уважаемыми людьми, а не пропащими душами, чья валюта — бутылка и чье богатство — трогательная забота о соседях и друг о друге. Если бы кому-то пришло в голову заглянуть в глаза алкашей, увидел бы тихую, глубокую печаль — о загубленных талантах, о несбывшихся надеждах и детях, о планах, которые с годами превратились в спирт. Их трагедия, их комедия и их любовь.