— Ничего, вылечимся. Будешь лекарство пить и много спать.
— Ничего, вылечимся. Будешь лекарство пить и много спать. Мальчик кивнул и снова закрыл глаза. Северов почувствовал, как сжимается сердце. Работа работой, а дети — это святое. — Таня, я сегодня дома останусь, — сказал он жене. — Правда? — удивилась она. — А дело? — Дело подождет. Семья важнее. Татьяна посмотрела на него с неожиданной благодарностью, и полковник понял — давно уже между ними не было такой близости. Остаток дня он провел рядом с сыном, давая лекарства, меняя компрессы, читая вслух. К вечеру температура начала спадать, и мишка уснул спокойным сном. — Спасибо, — тихо сказала Татьяна, когда они вышли из детской. — Давно ты так не делал. — Я плохой отец, да? — спросил Северов. — Не плохой. Просто... отсутствующий. Работа забирает тебя целиком. — Я стараюсь зарабатывать, содержать семью... — Алеша, — перебила его жена, — деньги – это хорошо. Но детям нужен отец, а не банковский счет. Он кивнул, понимая, что она права. Но как совместить семью и работу, которая требует полной отдачи? Особенно когда убивают людей и оставляют загадочные послания из белых лилий? Ночью Мишке стало хуже. Температура снова поднялась, начался кашель. Пришлось вызывать скорую и ехать в больницу. Северов всю ночь просидел в коридоре детского отделения, слушая плач чужих детей и думая о том, как хрупка человеческая жизнь. Утром врачи сказали, что кризис миновал, но мальчика нужно оставить под наблюдением. Полковник понял — на работу сегодня он не попадет. — Витя, как дела? — спросил он, дозвонившись до напарника. — Шеф, как сын? — Лучше. В больнице лежит, но врачи говорят — опасность миновала. Что у вас? — Нашли Стрельцова. Живет в селе Березовка, час езды от города. Сомов уже там, говорит — мужик тот еще. Пьет, на всех злится, живет как дикарь. — Алиби на вчерашний вечер есть? — Это самое интересное. Соседи говорят — около шести вечера видели, как он в город уехал. На стареньких "Жигулях. Вернулся поздно ночью, соседка видела свет в окнах около полуночи. Северов почувствовал, как учащается пульс. Временные рамки совпадали идеально. — Витя, задержите его для допроса. Аккуратно, но настойчиво. Я постараюсь вырваться к обеду. — А как же сын? — Татьяна побудет с ним. Это дело не терпит отлагательств. Но планы полковника нарушил звонок от Петренко: — Алексей Петрович, у нас проблема. Ночью кто-то пытался вскрыть дом Кантемирова. Сторож заметил свет в окнах, вызвал наряд. Злоумышленник скрылся, но натворил дел. — Что украли? — Вот в том-то и странность — ничего. Перерыли весь дом, но ничего не взяли. Даже деньги из сейфа не тронули. Северов выругался про себя. Кто-то явно искал что-то конкретное. — Петренко, усильте охрану дома. И никого туда не пускайте без моего разрешения. Татьяна отнеслась к его просьбе остаться с сыном на удивление спокойно: — Иди, Алеша. Я понимаю — дело серьезное. Только обещай вернуться к вечеру. — Обещаю, — кивнул он, целуя жену в лоб. В особняке Кантемирова царил хаос. Кто-то методично обыскивал каждую комнату — перевернул мебель, снял картины со стен, даже ковры поднял. Но странность была в том, что погром выглядел не беспорядочным, а целенаправленным. — Алексей Петрович, смотрите, — позвал Мальков из кабинета. — Здесь особенно тщательно искали.