— Нет.
— Нет. Семёнов завёл двигатель. Они выехали со двора, миновали аптеку, тот самый дом и сквер, где впервые встретили Зою Петровну. Серебристой машины там больше не было. На её месте стоял старый фургон с запотевшими стёклами. За поворотом показалась улица Кирова, затем здание районного отдела. Командировка подходила к концу. Впереди были ещё рапорты, согласования и возвращение в город, где их ждали свои дела. — Как думаешь, запомнят нас здесь? — спросил Семёнов. — Зачем? — Для истории. — Пусть лучше запомнят, что двери надо закрывать. — Скучно. — Зато полезно. — А Зою Петровну всё-таки надо будет поздравить, когда вернёмся. — Не официально. — Конечно. Просто зайдём, спросим, не видела ли она подозрительную машину. — Только не серебристую. — Ладно. Блестящую. Жданов покачал головой, но спорить не стал. Город оставался позади — с его серыми домами, короткими улицами и людьми, которые теперь знали, что замеченная мелочь иногда оказывается важнее громких слов. В деле о квартирных кражах решающей стала не одна улика и не один человек. Жданов и Семёнов проверяли версии, местные сотрудники помогали собрать сведения, потерпевшие рассказывали о своём быте, а Зоя Петровна делилась тем, что годами привыкла замечать из окна. За окном темнело. Семёнов включил фары. Дорога впереди была мокрой, но уже почти пустой. — Знаешь, — сказал он, — я всё-таки считаю, что сухари надо было оставить задержанным. — Они бы не признались. — Зато хоть один вопрос мы бы закрыли сразу. — Какой? — Кто в этой компании отвечает за ужин. На этот раз Жданов рассмеялся. А потом снова посмотрел на дорогу, где в свете фар появлялась и исчезала белая разметка. Дело завершилось не потому, что кто-то оказался умнее всех. Просто в какой-то момент люди перестали смотреть каждый в свою сторону — и начали замечать одно и то же. Конец