Приехал ко мне приятель из Москвы. Поехал он на какую-то конференцию на дальний восток ... — 11 июня 2026 г. в 03:10:00.932
Приехал ко мне приятель из Москвы. Поехал он на какую-то конференцию на дальний восток по вопросам экологии и решил заскочить к старому другу в гости. При появлении заявил, что у него мальорт. Я уже хотел дать ему отдельное полотенце, но он объяснил: мальорот – это такой напиток из Швеции. В разоблачение его свойств он рисовал трогательную скандинавскую картинку – тридцать пять градусов (то ли минус, то ли плюс), полынь, качаемая пропитанным запахом вереска ветром… Вообще, в косметике мужских взаимоотношений есть одно проверенное средство. Нужно неожиданно приехать к приятелю и признаться, что у тебя бутылка. Этой фразой можно запудрить все прошлые прыщи отношений. Говорит, мальорт ему понравился, втянулся и теперь вечерками частенько себя балует. Последнее поставило меня в положение человека, которому нечего терять. К мальорту, что бы это ни было, я разыскал лимон, селедку и капусту. Алкоголик я бывалый, а такой хорошо знает, что эта триада не позволит ошибиться, что бы ни оказалось в стакане, от пива до камю. Когда он открыл бутылку, по кухне поплыл аромат… Я потом объясню. Его лучше описывать после применения. Так вот он налил и мы выпили. Не какие-то там бомжи бахнули, залпом. Хотя по мне так это лучший способ употребления любого алкоголя. Медленно залили в рот. Чтобы посмаковать и оценить. Чтобы погонять во рту, выдохнуть через нос и сказать друг другу, что, несмотря на все наши прошлые недоразумения, мы остались ценителями прекрасного. Теперь как бы вам объяснить, что мы выпили. Лучше начать с друга, поскольку он сидел напротив. Он производил впечатление человека, врасплох застигнутого кастрацией. Теперь обо мне. Я никогда не принимал это, но метод художественного анализа ставит меня в неловкое положение. Я вынужден описать это так, будто знаю в этом толк. Представьте, что лужу кошачьего дерьма взболтали с уайт-спиритом, выдавили это через ношеный месяц носок, прыснули туда для стабилизации вкуса струю бобра и украсили веточкой петрушки. Первое, что я услышал, проглотив, был шум крыльев гигантской летучей мыши. Страшная тварь промчалась надо мной, разметав мои волосы и обнажив плешь. Я просто физически ощутил, когда выдохнул, как в радиусе километра от меня кирпичами падали с неба дохлые голуби. Приятель пытался выдохнуть, чтобы вздохнуть. Его лицо изображало старание, с каким безуспешно пытаются избавиться от запора. Первым до унитаза добежал я. Но мне следовало уступить лидерство. Потому что приятель зажал в объятьях раковину. Когда мы немного успокоились, я его спросил - этот вопрос меня мучил все время (пока мы с унитазом пытались перекричать друг друга - я туда, а он - оттуда), спросил, на самом ли деле он регулярно устраивает себе такие вечерки. Я словно оказался на пути миграции гну. Все мои внутренности и внешности до сих пор испытывают фантомные боли. Он сказал, что приврал, конечно. Хотел приукрасить этим свой фальшивый достаток и благополучие. Удивительно, как меняет людей одна рюмка мальорта. Они становятся лучше, искреннее, что ли… Здесь нужна метафора. Сейчас придумаю… Как внезапно ощутившие потребность поговорить со священником выздоравливающие – вот. Через два часа мы стали смотреть друг на друга уже без испуга, я достал водку и мы выпили.