шестидесяти. Из мужика воздух выходит как из сломанного насоса. — 5 июля 2026 г. в 03:02:00.961
шестидесяти. Из мужика воздух выходит как из сломанного насоса. Бражников завхоза за руку поднимает. Тот по составу как осминог – ни одного прямого угла. За что ни возьми – все остальное ускользает. Подтащил к кушетке, посадил. Смотрит: медсестра сейчас мужика раскрошит. Обезумела. Стащил её с больного, ей нашатырь под нос сунул, рядом с завхозом посадил. Сидят как куры. В носу вата. С одного штаны сползли до колен, у другой юбка до пояса задрана. Бригада скорой помощи. На нашатырь не реагируют. И тут больной снова поднимается как спинка сиденья. Глаза закрыты. И голову медленно поворачивает в сторону кушетки. Завхоз это увидел и передумал сидеть. Зафиксировал положение и упал вперед. Бражников еще внимание обратил – от места соприкосновения лба с керамогранитом лучи разбежались. - Товарищи… - говорит больной, не открывая глаз. – Я вас убедительно прошу меня больше не лечить… И дальше рассказывает следующее. Он потомственный гипотоник. Он перед снегопадом сдувается как шарик. В грозу его сквозняк по полу таскает из угла в угол. Он не виноват, он таким родился. У него рабочее — 80 на 50. Ну, бывает, еще немного понизится. И тогда чашечка ароматного эспрессо решает проблему. Но проблема точно не решится, если на него еще раз сядет своей тяжелой судьбой эта женщина с бусами из бильярдных шаров. Он уже думал – всё. Розочка вернется из туалета и очень удивится. Болеет она, а хоронить надо его. Бражников чувствует – седеет. Хватает медицинскую карту и читает: «Ярцева Роза Львовна». Вспомнил: в санаторий ехал, думал – с бабенкой местной познакомлюсь, покувыркаемся… Бражников даже допускал секс. И тут чувствует - как отбило. - Это что? – спрашивает и медсестре карту показывает. - Карта, - отвечает та и перед собой смотрит. Из носа вата торчит. - Но это не Роза Львовна, - заметил Бражников. – Это Лев Розович, как минимум. - Как лечащий врач, должны были обратить на это внимание. - Вот ты ссс… - Товарищи, объясняю, - вмешивается больной. – У меня здесь жена. Принёс Розочке кефиру... Она пошла в туалет, а карту рядом с ним оставила. И тут ему что-то плохо стало. И его вот этот мужчина, который только что опроверг постулат о том, что более мягкое ни за что не пробьёт более твёрдое, затащил на каталку и повез. И вот он здесь. Ему было плохо. Но сейчас ему хорошо. Было плохо, а сейчас - хорошо. Если бы не общий синий фон с красными лицами вокруг, вообще — живи и радуйся. Ни о какой гипотонии уже не может быть и речи. Она преодолена. Если сейчас к нему снизу поднести зажигалку, он уйдет в открытый космос и посмотрит, как там. Такое вот у него хорошее, стабильное давление сейчас. Он не знает, что ему ввел этот мужественный врач, но спать он теперь не будет лет десять. Что согласуется с его планами написания очередной научной работы. - Есть предложение, - сказала медсестра, когда мужик с кефиром ушел. – Нас здесь не было. Бражников снова захотел врезать ей лампой, но она его опередила: - Завхоза беру на себя. Бражников в санатории так ни с кем и не познакомился.