КУЛОН — 16 августа 2026 г. в 03:15:00.691
КУЛОН Поэта Григория пригласили на свидание. Он выгладил утюгом брюки и надел чистую рубашку. Он шел на свидание впервые в жизни. Букет роз - пошло, считал Григорий, направляясь к Пушкину. Нужно что-то внезапное. - Как там, у Блока… - сказал он, жеманно двигая рукой. - Средь этой пошлости таинственной, скажи, что делать мне с тобой... Он будет оригинальным. Подарок девушке на первом свидании должен выглядеть как автограф Пушкина в альбоме поклонницы. Коротко и с намеком. Ну и с чувством юмора, конечно. Это главное. Мужчина без чувства юмора как ручей без журчания. Самым оригинальным могла быть золотая безделушка. Девушка приходит, ждет розы, а ты ей раз – безделушку золотую. Оригинальнее иди поищи. И - дополнить чем-нибудь. Чем-нибудь из Михаила Юрьевича. Как там у него… Жизнь без любви такая скверность… Магазин предлагал войти и не медлить. Он надавил на дверь. Услышал над головой перезвон бубенцов. "Как лошадь", - поэтично пришло в голову. И тут же увидел под стеклом кулон. Это было оно. Оригинальное. Наклонился и стал его исследовать. Еврей-ювелир с окуляром в глазу был бы менее внимательным. «Эта женщина создана для любви, - думал Григорий, кося глаз на продавца-консультанта. – Большой и очень сильной». Ему пришла в голову шальная мысль. Купить сейчас кулон и небрежным жестом протянуть ей со словами «а это - вам». И слезы хлынут из её глаз. А он уйдет, не оглядываясь. Чтобы потом являться в её сны нечетким, но волнующим изображением. Поэт Григорий висел над кулоном как стоматолог над кариесом. Продавец-консультант смотрела на клиента тяжелым взглядом. Так глядят коровы в пустое ведро. Габаритами она была похожа на Владимира Кличко на пике формы. Если в магазине был охранник, она держала его в кармане. Таким женщинам запрещено ходить под мостами. Тень от её шиньона падала на поэта Григория кладбищенской мглой. Малиновая помада розой горела между подбородком и бровями. Это был горный тролль, неожиданная встреча с которым при свете луны гарантировала разрыв седалищного нерва как минимум. Рассматривать столько времени золотой кулон с благими намерениями невозможно, считала она. Там не на что смотреть. На такое говно вообще глазеть не стоит. Истощенный паразитами в виде ямбов и хореев Григорий напоминал ей третьего мужа. У того тоже подгибались колени во время кашля. А после бокала красного его нужно было нести до дома. Он читал прохожим из сумки стихи английского поэта Китса, а ей намекал на симпатию. А когда доходило до симпатии, выпрыгивал из кровати. Кричал, что ему в голову пришла рифма и исчезал на три дня. Всех рифм, что приходили ему в голову, она знала поименно. А потому выламывала ногами двери в известных адресах и стаскивала его с этих рифм за ноги. А потом вовсе покатился по наклонной. Спёр из дома деньги для какого-то альманаха. Связался с каким-то старовером, видимо. Закрытый перелом, а не мужчина. Поэт Григорий попросил показать кулон. Не сводя с него глаз, она пальцем подтянула к себе требуемую витрину и вынула изделие. Поэт обхватил рукой рот и стал думать как Белинский. «Она явно ко мне неравнодушна», - думал поэт Григорий. Возможно, дело в отражаемом на его лице поэтическом даре. Он ложится как свет на картинах Моне. Как там, у Гумилева... Кричит наш дух, изнемогает плоть, рождая орган для шестого чувства… Кулон для свидания не подходил. Подарить такое это испоганить вечер. Это моветон. Это как приехать на свидание на велосипеде. Поэт Григорий попрощался. И был очень удивлен, когда неведомая сила отняла его от пола и понесла вглубь помещения. Григорий был всего лишь поэт. Ему был неведом институт насилия. Он слышал об искре, рождающей мгновенное желание. Но с коротким замыканием дел еще не имел. Отсутствие предварительных ласк его тревожило. Его несли куда-то не туда. И явно не за тем. А именно для этого и чтобы. Подтверждая эту догадку, пылающая страстью продавщица поставила его в какую-то нишу и с треском спустила с него выглаженные брюки. - Я не готов к этому, - смущенно при