По окончании Божественной литургии наместник обители епископ Бронницкий Иоанн обратился...
По окончании Божественной литургии наместник обители епископ Бронницкий Иоанн обратился к верующим с архипастырским словом: «Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа! Христос Воскресе! Поздравляю всех вас, дорогие отцы, братья и сестры, с неделей о самаряныне, в русском переводе — о самарянке. В сегодняшнем евангельском чтении мы слышали о встрече Господа и Спасителя нашего с самарянкой. Как вы знаете, два племени, иудеи и самаряне, в то время в Израильском царстве жили бок о бок, но никак не контактировали друг с другом. Это было строжайше запрещено на законодательном уровне. Когда-то давно они были единым народом, но исторически так сложилось, что они разошлись. Ветхозаветные законы были очень строгие в отношении поведения человека: регламентировалось буквально все, каждый шаг. У иудеев есть две настольные книги — Тора и Талмуд. В Талмуде все подробно описано: как ходить, с какой ноги вставать в какой день недели — до мельчайших подробностей. Для евреев эти вопросы настолько важны и принципиальны, что однажды даже был созван своего рода всемирный собор — съезд всех верховных раввинов. И на повестке дня этого собрания стоял поистине архиважный вопрос: «Считается ли работой поворот ключа зажигания в субботу, если ты едешь на машине в синагогу?». Они все-таки решили, что если едешь в синагогу и обратно, то не является. Потому что в субботу нельзя ничего делать, суббота — день покоя. Мы же, христиане, часто позволяем себе в воскресенье и в храм не сходить, и в гости пойти, и в театры, на концерты, выставки — гуляем, наслаждаемся. А вот поучиться бы нам у иудеев: Бог сказал — нельзя в субботу ничего делать, и они ничего не делают, только молятся. И только тяжелая болезнь или смерть является уважительной причиной не прийти в храм. Суть в том, что эти священные предписания для верующих людей настолько важны, что они готовы умереть за них, лишь бы не нарушить закон. Другое дело, что тем самым иудеи ставят букву закона выше самой сути этого закона. С этой проблемой, дорогие мои, сталкивается каждый человек, который только вступает в ограду церковную. Часто возникает недоумение: «Как же так? — думает он. — Кругом одни ограничения. Что это за вера такая? Что это за Бог, который все только запрещает? Я свободный человек, личность. Я могу и должен делать все, что хочу». Но мы знаем, что в этих ограничениях, если постараться, можно открыть для себя любовь Божию. Потому что, если я грешу, то есть нарушаю Божий закон, кто от этого страдает прежде всего? Я сам, а не тот человек, против которого я согрешил. Как говорят святые отцы, грех — это рана, которую мы наносим сами себе. Образно выражаясь, можно резать себя, колоть сколько угодно — потом, возможно, эта рана и не зарастет. Однако если грех тяжкий, то можно умереть духовно."