Только сразу вопрос: «Вы сюда покупать или кушать? И то, и другое?» Тогда, умоляю, снач... — 18 мая 2026 г. в 19:58:00.476
Только сразу вопрос: «Вы сюда покупать или кушать? И то, и другое?» Тогда, умоляю, сначала покушайте! Вам сперва нужно в мясной корпус. Ну, туда, где копченое мясо, колбаса, сало… Там кусочек, тут кусочек… Торговки не жадные, пробовать дают от души, даже если у вас на лице написано, что максимум ваших возможностей это троллейбусный билет за сорок копеек. Свежее мясо – это отдельная статья. Да, какая статья? Поэма! Но мы тут не стихи читать собрались, так что, понеслись дальше. Не отставайте! После мясного не худо бы и молочного. В молочном корпусе имеется брынза, творог… Сыты? Тогда, прошу вас, вернитесь, потратьте семьдесят копеек и выпейте стакан сухого вина. Увидите, как хорошо будет. А теперь пора «делать базар». Мы ж не обжираться сюда пришли. Стоп! А чей это знакомый голос заглушает все, даже объявление об аттракционе мотоциклистов братьев Косых? Ну, конечно, конечно, это мадам Берсон. Она так торгуется. Начало торгов безвозвратно утеряно. А дальше… - Люди добрые! – орет мадам Берсон, – Грабят! Последнее отнимают! При этом, она поднимает руки вверх, как бы обращаясь к Богу. Бог, в ее понимании, тоже человек и просто обязан присутствовать и видеть все происходящее. Насчет защиты мадам Берсон не уверена. Конечно, если Богу нечего делать, то пусть вмешается. Но она и сама справится. Дежурный сержант, заслышав, что кого-то грабят, сначала направляется к месту происшествия. Но потом, узнав голос мадам, а она солирует тут еженедельно, машет рукой и идет по своим делам. Торговка помидорами, которая осмелилась назвать мадам Берсон реальную цену, пугается и смотрит на мадам с уважением. А мадам продолжает: - Ратуйте, граждане! Два пятьдесят! Вы слышали: два пятьдесят за эти помидоры, гори они огнем! - Так не берите! – робко заикается торговка, но получает достойный отпор. - Ты мене не указывай! – ярится мадам, – два пятьдесят за эти гнилые, недозрелые овощи! – и она осторожно, чтоб не повредить, пинает пальцем ближайшую помидорину. Тут уж обижается торговка. Антиреклама ей вовсе не нужна. - У тебя шо, повылазило? – вежливо интересуется она. – Чудная Люстдорфская помидора. На навозе выращена… Мадам и сама видит, что малость загнула и слегка сбавляет тон. - Два рубля и ни копейкой больше! Это уже дело. Это уже разговор. - Два сорок! – уступает Люстдорфская жительница. Сходятся на двух тридцати пяти. И каждая довольна. Мадам Берсон ценой, а торговка спектаклем. Мадам Берсон идет дальше по рядам и некоторые, уже знающие ее продавцы, спешат прикрыть свой товар рядном. Чтоб не подошла, не дай Бог! Маруся, такая бойкая во дворе, на Привозе слегка робеет. Выбрав нужную «фрукту» или «овощ», она платит, почти не торгуясь. И ее тут не уважают. Зато уважают тетю Риву, которая так долго и нудно выбирает товар, что продавцу хочется отдать его даром. И отдает… за полцены! - Уметь надо! – учит тетя Рива дядю Петю и, подвернувшуюся под руку тетю Аню. Тетя Аня не умеет. То есть, она пытается тоже долго выбирать, но делает это неквалифицированно, что продавцов раздражает. В конце концов, тетя Аня покупает, но то, что подсовывают продавцы. А что может подсунуть ушлый продавец тупому покупателю, все хорошо знают. Попадали? И я тоже… И снова гремит на весь рынок мадам Берсон. - Шо? По двадцать пять копеек этот лук, который растет прямо из земли? Торговец – на сей раз, для разнообразия, это мужчина – вежливо советует ей самой посадить и вырастить лук, а потом уже открывать свое хайло. - Шо-о, – надрывается мадам, – мне еще и лук сажать? Мало я работаю, чтоб ты за содранные с меня деньги на наших товарах жировал. Справедливости ради, надо сказать, что мадам за всю свою жизнь проработала часа четыре. И то, в далекой молодости и по недоразумению. Но продавец попался вредный и уступить десять копеек с пучка отказывается. Он вообще отказывается уступать. Понимая, что это полная потеря квалификации, мадам все же вынуждена уйти. Но недалеко. Ведь ей еще столько надо купить. Обе руки дяди Пети уже заняты набитыми авоськами.