Укладывали камни вокруг костра, на них ставили противень – тогда он назывался – лист – ... — 26 июня 2026 г. в 17:00:00.489
Укладывали камни вокруг костра, на них ставили противень – тогда он назывался – лист – а на лист мидии, причем, без всякой воды. Они сами, раскрываясь, сок пускали. В бульон макали серый хлеб. Вкусно! Ради этого стоило жить. А еще и комки самих мидий! Когда подросли, стали запивать все это сухариком. Бутылки – обычно две – не выбрасывали, а умело били об скалу, чтоб получилась розочка – горлышко и стекло бутылки с зазубренными краями. Шли толпой, выставив розочки напоказ. На склонах кучковались бичи – нынешние бомжи, но агрессивные и сильно пьющие. Они норовили отобрать улов, обшмонать карманы. Мы их ненавидели. Собственно и розочки были для них. Но, слава Богу, в ход их пускать не пришлось. В Бретани мидии зовут мулями. Их варят в белом вине со сметаной. Подают мули вместе с тонкими соломками жареной картошки. Вкусно! Очень вкусно. Но не так, как в детстве у костра с ломтями серого ржаного хлеба в руках. На плитах люди читали, играли в карты, ухаживали за девушками и, нечасто, ели. Лично я на пляже пил кофе. Кофе я попробовал на даче у старшего друга Саши Гельмана. И полюбил. А главное, сделал открытие: когда я на пляже открываю термос и наливаю кофе в крышечку, много-много носов, в том числе и женских, поворачивается в мою сторону. Ну, а дальше, как повезет. Довольно часто везло… Никогда не любил пить кофе один. Долгое время лучшим кофеспутником был Олег Соколов. Он работал в музее, всего в квартале от бара гостиницы Красной. Я заходил за ним в музей, шел рядом, раздуваясь от гордости, а потом мы степенно пили с ним кофе, говоря о живописи или о стихах. Олег был ко мне расположен, мы были на ты, хоть он ненамного был младше мамы. На ты… Смешно… Ведь я очень трудно перехожу на ты. Есть люди, с которыми дружу тысячу лет и на вы. Хоть тресни, не могу перестроиться. А вот с Олегом сразу. Ланжерон. Никуда мне от него не деться. Зимой, летом, весной, осенью рвусь туда. В любую погоду… Главное, много пляжей в Одессе! Фонтан со всеми его станциями, Аркадия, не к ночи будь названа, Люстдорф, Лузановка… А тянет на Ланжерон. Почему? Зачем? Что я там забыл, особенно зимой, когда ветер орет, а море замерзло? Что тянет меня идти по замерзшей воде вдоль берега, самому замерзать и петь дурным голосом от счастья. Услышал бы кто-то, спросил бы: - И давно с тобой такое? А я бы ответил: - Всегда! Ланжерон. Одесское время мое. Я понимаю Ланжерона. Он был с морем, не отрываясь от дел, не выходя из дома. С морем можно говорить, жаловаться и советоваться. А от дома Ланжерона осталась только арка, построенная в 1830 году, за год до смерти графа. А за аркой шлагбаумы и будки. Это жадные люди взимают плату с автомобилистов за проезд на Ланжерон. ✍Александр Бирштейн #ЯизОдессыЗдрасьте #Одесса