Лев Абрамович и футбол.
Лев Абрамович и футбол. Лев Абрамович любил смотреть футбол. Кроме футбола Лев Абрамович иногда смотрел новости. Внимательно выслушав новость о том, что на полях Кировоградской области был собран рекордный урожай кукурузы, он непременно вздыхал и говорил: — Кукурузу они собрали. Кусен тухес… Кукурузу они собрали… Потом он откладывал ножницы в сторону, брал со столика пульверизатор и, нажимая резиновую грушу, брызгал «Шипром» на причёску довольного клиента. Клиент благодарил, платил тридцать копеек и уходил. А Лев Абрамович, приволакивая ногу, ковылял к дверям, где торжественно говорил: — И шо там? Долго я буду ждать? Следующий! Если следующего не было, Лев Абрамович опускался в кресло и смотрел телевизор. Так было и в этот раз. Лев Абрамович смотрел футбол. — Здравствуйте, Лев Абрамович! — сказал я. — Здравствуйте, деточка, — ответил тот. — Я к вам стричься, — сообщил я. — Деточка, я попытался вспомнить хотя бы раз, чтобы вы приходили сюда ради что-то другое. Идите садитесь в кресло, не делайте мне нервы. — Мне под канадку, — сказал я уже из кресла. — Я знаю. Вы продолжаете думать, что Лев Абрамович такой старый поц, что таки забыл, как он стрижет своих клиентов? Конечно, кому какое что до старика? — Да я не хотел ничего такого... — Ну, если не хотели, так и не хотите. Сядьте ровно и не дергайтесь. Я вас стригу или што? В это время в телевизоре забили гол. Трибуны зашумели. Лев Абрамович пожал плечами: — Можно подумать, что они ждали что-то другого. Меня уже кто-то удивит сегодня или этот день закончится скучно, как Пленум ЦК КПСС? Это же немцы. — Лев Абрамович, могу ли я у вас спросить? — Что? — Вопрос… — Деточка, вы не прекращаете портить мне это день. Я понимаю, что вопрос. Вы таки удивитесь, но спросить можно исключительно вопрос. Я имею в виду, о чем вы хотите меня спросить? — Почему вы так уверены, что победят немцы? — А кто? — Вообще-то они с нашими играют. — С нашими… Деточка, если вы думаете, что я люблю немцев, то сами понимаете, насколько ваши предположения глупы. Я перестал их любить еще под Корсунью, где меня откопали и отправили в госпиталь с покалеченной ногой. Партия меня за это наградила медалью «За Отвагу». Представляете? Оказалось, что я отважный. Хотя в чем была моя отвага? В том, что меня откопали? Так я вам скажу одну вещь. Там было много тех, до кого лопаты не добрались. И медали им не дали. Кого нашли, тому медаль. Так это работает, деточка. — Вообще-то я про футбол… — Я тоже про футбол, деточка. Так вот, когда я вернулся домой в Наш городок, то меня никто там не ждал кроме соседки Тимофеевой, которая сохранила наш кухонный стол и панцирную кровать. Остальное сгорело. В том числе моя Фира и маленький сын. Их сожгли, чтобы вы себе не думали, немцы. Примерно такие, какие забили нам гол. Как вы думаете, могу я любить этих немцев, чтоб у них кадухес повылазил? — Лев Абрамович, но я имел в виду игру… — А я вам про что? И я вам про игру. Вот, сами видите, немцы забили. У меня до войны был сосед Мойша Якубович, так вот он был тот еще гоцн-поцн. Он переругался со всеми в округе, включая меня. Сварливее и поцеватей этого Якубовича никто никогда не видел. Когда он шел по улице, даже его родной брат Янкель плевал ему в след. Но если бы вы слышали, как он играет на скрипке. За эту скрипку можно было простить все. И ему прощали. — Но причём тут футбол?… — Деточка, вы дадите мне договорить? Никакого уважения к кавалеру медали «За Отвагу»! А футбол тут вот к чему. Немцы играют очень красиво. Вот причем тут футбол, деточка. — И вы им тоже можете все простить? — Мойша Якубович, конечно, был ужасным человеком, деточка. Но его тоже расстреляли вместе с еще десятком евреев прямо у синагоги. Причем немцы. Как вы думаете могу ли я простить им Фиру, моего маленького сына и скрипку Мойши Якубовича? Нет, конечно. Но играют они красиво. Всё. Вас освежить? — Да… Лев Абрамович взял пульверизатор, нажал несколько раз на резиновую грушу и обдал меня «Шипром».