Чтоб я так жил
Чтоб я так жил Младший член семьи – кот Шлема, полное имя которого было Шлемазл, крепко задумался: «Как помочь хозяину»? Что он нуждается в помощи, сомнений не было. Третий день хозяин ходит по квартире с гримасой боли на лице, переваливаясь «уточкой». Определить причину такой походки труда не составило, Шлема даже через покровы одежды чувствовал ненормально высокую температуру одного из полушарий того места, где спина теряет свое благородное название. Подозрения подтвердились, когда он подслушал утренний разговор хозяев: - Яша, что ты имеешь сказать за свой чирей? – Роза Марковна, сидя на кровати, выпутывала из роскошных рыжих волос папильотки. – Он таки не уменьшился с крайнего вечера? Яков Давидович, кряхтя, повернулся с живота на бок и удивленно уставился на супругу: - Розочка, не заставляй меня забыть, за что я тебя люблю! Или ты думаешь, что я всю ночь простоял у зеркала с линейкой? Уже сиди и не спрашивай вопросы! Он с подозрением взглянул на Шлему и продолжил: - И держи этого халамидника подальше от меня. Он всю ночь нарезал круги возле моей… моего больного места. Мне видится, что он чего-то замышляет. Хозяева – уже пенсионеры, вырастив детей, дав им хорошее образование и выпустив в большую жизнь, всю свою нерастраченную любовь и педагогический талант выплеснули на бездомного котенка, который со временем превратился в шикарного кота. Пока не прибыли внуки, Роза Марковна усиленно откармливала его, ласково приговаривая: - Ешь, красавчик, ешь, Шлемочка, чтоб ты сдох! Шлема не обижался, поскольку и внуков она пичкала снедью с теми же выражениями. Он очень любил своих хозяев, которые отвечали ему тем же. Его хитрая мордашка и проказы, которыми изобиловало его котячье детство, и стали причиной столь экзотического имени. Шлема страдал вместе с Яковом Давидовичем. Он, не задумываясь, принял бы на себя всю боль хозяина, но тот не позволял даже приблизиться к проблемному месту, чем очень огорчал кота. Любящая жена Роза Марковна, хоть и сочувствовала мужу, но не могла отказать себе в удовольствии пройтись по нему шуткой: - Яша, сейчас ты будешь делать, как скажет мама, – она сделала строгое лицо и приказала: - Спустить парус до колен! - Розочка! – взмолился Яков Давидович. – Угомони свои таланты. Оставь меня жить! - Что ты мне начинаешь? – возмутилась Роза Марковна. – Мы будем только посмотреть, чтобы сделать таки себе мнение. Яков Давидович, кряхтя, спустил трусы и выставил на обозрение бледные ягодицы. Добрую половину правой украшал мини-вулкан темно-красного цвета с белой головкой на вершине. Роза Марковна, стараясь не рассмеяться, взирала на необычную картину, в качестве зрителя к ней присоединился Шлема. Он внимательно рассмотрел источник неприятностей хозяина, даже понюхал, а когда осторожно дотронулся до него лапкой, Яков Давидович заверещал, как потерпевший: - Роза! Не трогайте меня за здесь! Убери Шлемазла, он мне стоит поперек горла, иначе я делаю гевалт! – Шлема от греха скрылся под кроватью. – Через почему мне это счастье? – простонал больной. - Замолчи свой рот и не делай мне смеяться! – одернула его супруга. – Бедный Шлема хочет сделать помощь, а ты визжишь, будто он тебе царапает фаберже. Роза Марковна, стараясь не прыснуть, сделала осмотр и вынесла вердикт: - Яша, перестань мокнуть нос и слушай сюда. Он поспел, как вишни в саду у дяди Вани. Надо звать доктора, пусть он делает чик, и завтра уже будешь обратно делать променад. - Роза! Ни слова за доктора! – взмолился Яков Давидович. – Не надо этот гембель. Я уже хорошо сам себя имею. - Не дрожи диван, Яша, пружины лопнут, – вздохнула Роза Марковна. – Я все понимаю, но не до такой же степени! Ну нет, так нет... Она стала собираться за покупками, болезнь болезнью, но на аппетит супруга наличие болячки никак не повлияло. - Яша, я пошла делать базар. Что ты хочешь, борщ или гефилте фиш?