Когда чужая жена не по зубам (из копилки моих рассказов для читателей МАХа) — 28 июля 2026 г. в 13:32:42.779

Когда чужая жена не по зубам (из копилки моих рассказов для читателей МАХа) Пашка Бураков уже вскочил на ступеньку грузовика, как увидел Степана Лукича, махавшего ему рукой. - Погоди, не отъезжай, тут пассажирка есть, возьми, в твою сторону ей. Пашка спрыгнул со ступеньки, поправил кепку, отряхнул курточку, из-под которой выглядывала клетчатая рубашка, и, кивнув Лукичу в знак согласия, стал поглядывать на проходную. Рейсы в город он делал регулярно, загружаясь материалами, и частенько прихватывал своих, сельских пассажиров. Место в кабине есть, - и ему не скучно, и калым небольшой. Но при слове «пассажирка» глаза Павла потеплели от предвкушения полуторачасовой дороги. Он не спеша стал протирать стекла кабины, поглядывая, что за пассажирку подбросил ему Лукич. Автостанция находилась недалеко отсюда, и автобусы иногда подводили, то ломаясь, то не беря безбилетников. Пашка таким макаром частенько подвозил. И если пассажирка хорошенькая попадалась, то охмурить мог в два счета. Не отличался он ростом и широкими плечами, а наоборот, небольшой живот, мягкотелость и симпатичное лицо создавали впечатление обаятельного добряка. Но за его внешностью скрывалось жгучее желание, не пропустить мимо симпатичную сельчанку, и слава покорителя женских сердец уже прочно закрепилась за ним. Долго Пашка не дружил. Обольстит даму, а как только начинает привязываться  к нему, так сразу причины находит, чтобы больше на глаза не появляться, а то ему, человеку семейному, вся эта любовь-морковь боком может выйти. Да и с мужьями своих зазноб дела иметь не хотел. Он услышал стук каблучков и повернулся, как бы невзначай. Женщина в болоньевом плащике и косынке в горошек, шла к машине, неся объемную сумку, коробку, перевязанную веревкой и сумочку. Он в один миг «сфотографировал» ее взглядом и почувствовал, как где-то внутри екнуло. Дамочка была хороша, мила и фигуриста, даже просторный плащик не мог скрыть ее талии. - Давай сумку, - сразу же на «ты» обратился он, - мы ее в кузов поставим. Женщина одарила водителя благодарной улыбкой. Он потянулся за коробкой. - Ой, а коробочку можно в кабину? У меня там посуда, сервиз чайный купила, как бы не разбить по дороге. - Можно и в кабину, - он галантно открыл дверцу, поддерживая пассажирку под локоток. И только когда она села и также благодарно взглянула на него, Пашка увидел карие глаза, миловидные ямочки на щеках и светло-русую челку из-под платка. Он еще больше почувствовал предвкушение предстоящего романа. Веселый нрав, легкость общения, галантность да припасенные пара шоколадок, которыми его снабжала сеструха Людмила, работавшая в ОРСе, - вот, пожалуй, нехитрый джентльменский набор, с  которым он подкатывал к симпатичным женщинам. - Как зовут тебя, красавица? - Валей меня зовут, - так же улыбчиво ответила она. - Валечка значит! – ласково сказал Пашка. - Ой, вы прямо как мой Коля меня назвали, он тоже меня Валечкой зовет, чудно так получается, не маленькая, а он ласково так, как с ребенком. Лицо пассажирки, и без того добродушное, засветилось радостью, при упоминании мужа. Пашка только подумал выдать следующую порцию слов для беседы, как Валя снова заговорила мечтательно: - Он у меня знаете какой?! Дома все делает, а если надо, так и посуду помоет. Я уж говорю: «Коленька, да я сама управлюсь», а он мне: «отдохни, на ногах уже сколько, не присела». Пашка тем временем прокручивал, как сменить тему, азарт влюбить в себя чужую женщину захватывал его все больше. Но Валя не умолкала. - Вот всего три денечка была в городе, к сестре ездила, с ремонтом им помогла, а так соскучилась, как будто месяц не виделись. - За три дня-то? – усмехнувшись, спросил Пашка. - Да-аа, за три дня, - серьезно ответила Валя, - мы же не расстаемся, да и по детям соскучилась. Старшая у меня на следующий год поступать будет, мы уж с Колей заранее беспокоимся. А младший, Ванечка, в третьем классе учится, каждый вечер по очереди занимаемся с ним. А как же, везде догляд нужен. Пашка заметил, как пассажирка светится радостью, когда о семье говорит,