Странное началось в Новый год: помните, многие обратили внимание, что мы как-то мало по... — 5 августа 2026 г. в 07:14:55.193
Странное началось в Новый год: помните, многие обратили внимание, что мы как-то мало поздравляли друг друга, праздновали тихо, в семьях, и не было шквала смсок? К лету все будто затихли и спрятались, очень у многих был осенний вайб энергосбережения, домашнее лето с домашними и не очень летними делами. Странные истории, как женщины, практически не просыпаясь, утром идут и разбирают комоды и шкафы. Это, конечно, крошечная выборка, но для меня и маленький символ достаточен, чтобы обратить на это внимание. Со мной раньше такого по утрам не было, это почти телесная потребность и нужда; я, конечно, могу про это шутить, но вайб тишины, раннего утра и порядка стал чем-то большим, чем домашний уют. Разобрать то, до чего руки не доходили. И это, кажется, не только комоды. Это я в порядке бреда и фантазий перечисляю, специально оговорюсь! Не претендую на истину, но размышляю. Что-то испытала я сама впервые, что-то взято из ленты у людей, которых я читаю, что-то несут клиенты, что-то пишете вы; некоторые живые знакомые люди вокруг признаются в том же самом. Конечно, есть и откат после 4 лет выматывающих тревог и больших неназываемых, невмещаемых чувств. Четыре года без возможности выдохнуть — это как раз тот срок, когда отходит первичный шок, происходит адаптация, рутинизация, и вдруг психика высовывает руку с табличками «Что это?» и «Я больше не могу». Для тех, кто остался и для тех, кто уехал, эти сроки одинаковые. Примерно 4 года — тот самый срок, когда мы пересматриваем свои решения. Для эмиграции это тоже критичный срок, когда ты выдыхаешь, поднимаешь голову и можешь оглянуться и назад, и вокруг. Я уезжала в мирное время, ни от чего не бежала, и то мне было тяжело, бессмысленно и тоскливо. Что же говорить о тех, кто уезжал в предельной нехватке времени на принятие решений? Возможно, это то время, когда идет поиск новых смыслов при низком количестве и плохом качестве сил и энергии. В этих случаях смыслы не ищутся, а назначаются. Нередко смыслы выбирает наше тело, покорно и достойно несущее все вытесненное и непризнанное. Про что живем дальше? Контролировать, влиять и менять что-то в большом круге стало невозможно, а малый круг все еще наш. Поэтому мы можем начать жить про порядок, про красоту, про силы, про здоровье. Тот самый немедленный маникюр после беженства или болезни. У женщин, конечно, больше навыков находить такие смыслы в своих собственных комодах и рутинных процессах. Мужчинам сложнее. Кажется, что сейчас нет ни одной большой системы в мире, которая бы не устарела и не начала разрушаться; это и называется «слом эпох». Поэтому куда ни кинь, всюду клин. Символ перехода — мост; иногда у него даже нет перил; часто он шатается и качается; как правило, другой берег скрыт в тумане. Идя по мосту, невозможно тащить с собой огромное, только небольшое, но важное. Ничего, многие из нас дойдут, со своими гортензиями, чайными ложками, собаками и котами. У многих из нас в тех местах, где сильное давление, происходит деформация, как у камбалы. Идем как камбала, что теперь поделать. Идем как каракатица, задом наперед. Несем рисунки детей, собственную красивую клумбу и бабушкин заварочный чайник. Иногда он самое прочное, за что держишься. На таких переходах многое превращается в символ, сохраняющий нам психику и голову. Символ, свидетельствующий о тишине, покое, безопасности среди дефицита ясности, дефицита определенности, среди невозможности выбирать и планировать. И в голове у меня обоз неведомой мне эпохи: он шел из Вятской губернии в Башкирию, и «мою маму (или бабушку?) грудную везли на руках, Юленька»: так рассказывала мне прабабушка 1911 года рождения. Без связи, информации, много недель; но, по слухам, там, вдалеке, давали земельные наделы. Это в крепостное время! Пришли на горную речушку Тереклу на Урале, и поселились, и жили. Я пишу вам здесь и сейчас, потому что неведомые мне прапрапра приняли решение идти. Без гарантий дойти и вообще безо всяких гарантий.