Мама, вставай — 23 июля 2026 г. в 20:59:42.978
Мама, вставай Посмеялись, и хватит. А вот, друзья, совсем грустная история. Идём с мамой с утра на работу — в самый конец поля. Идти нужно долго, полчаса. Зато мама улыбается. — Мама, весело тебе живётся? — Очень. — Молодчина. Видите, какая рясная голубика? Нужно много работать, пошли быстрее. Соседка уже нарвала три ящика, пока ты идёшь. За 10 лоточков (5 кг голубики) платят 3 доллара. Обед. Мама прилегла под кустиком отдохнуть (ей 70 лет), у Инночки ещё остались силы, она снимает видео. — Мама, что ты там ешь? Покажи. — Огурчик, яичко и хлебушек с сальцом. — А что ещё? — Водичка. — Что‑то негусто у тебя, откуда же силы возьмутся? — Такая жизнь... — Давай, вставай, мама. — Как же мне встать, — пытается перевалиться с бока на четвереньки. — Давай, вставай. Посмотрите на неё, какой работник (в шутку). Сегодня приходится прямо на коленях ползать под кустами: ягодка очень низко висит, под корнем, поэтому надо лазить. — Фитнес, да, мама? — Да. Присел, упал, присел, встал — такая жизнь. — Что, мама, сейчас будешь делать в общежитии? Наверное, борща наваришь, капусты натушишь, пышек напечёшь? — Ага, у нас же такие плитки хорошие, и все работают. Одна женщина говорит своим детям: «Меньше ешьте, потому что готовить не на чем, не протолкнёшься к конфоркам». — Да, мало электрических плиток у нас, поэтому проблема. Кому‑то надо кофе пить, а кто‑то не может кашу сварить. Вот такие условия. Идут назад с поля, поют: «В саду соловейко щебетав, додому я просылася, а вин мэнэ всэ не пускав». Пришли в общежитие, заварили мивину (доширак), потому что стоять и ждать, когда освободятся плитки, нет сил. Поели, пошли в монастырь поблизости, поставили свечку за своих родных и за мир на У. «Мира и добра всем людям. Этот монастырский сад напоминает мне ботанический сад в Кракове. Очень вкусные яблочки на территории монастыря. Мама нашла одно упавшее под деревом и со мной поделилась. Ходим с тобой, мама, смотрим на чужие сливы, на чужие садочки, как у всех всё есть. И когда это всё закончится? Люди тыняются по миру, брошенные. А жизнь такая короткая: раз‑два — и нет её, годы пролетели — кто выжил, кто не выжил... Как жить вот так, непонятно где, никому не нужным, без ничего? Очень тяжело, когда у тебя ничего не осталось. Мы, когда приехали в это общежитие, я хотела взять с собой ещё одну кастрюльку, но нам и этого не дали, сказали: «Не положено. Вас всего двое, так что не положено». Хорошо, что я заработала в Польше своим здоровьем, отпахала, и у нас с мамой есть кастрюлька — мы так в ней одной всё и варим. Поселяют нас кучно, по 30–60 человек, а такого нельзя делать, потому что люди разные, психика у всех разная, люди не уживаются, настраивают друг против друга. Это же не студенты молодые, которые пришли в общежитие на короткий срок: отучатся, уйдут, и всё у них будет хорошо. А те, у кого есть машины, ведут себя вообще некрасиво. Они имеют возможность снимать своё жильё, но занимают здесь место — их вообще нельзя принимать в общежитие. Ой, лучше оставаться у разбитого корыта, чем ехать к людям, которые будут гнобить один другого». Боже, не приведи Господь к такой жизни — маму семидесятилетнюю на голубику водить. Я вкратце напомню путь этих женщин. Изначально они уехали в Польшу. Маме там дали пенсию, а Инночке пришлось работать. На эти деньги они снимали небольшую квартиру. Инночке было тяжело, и они поехали в Германию, потом в Австрию, где можно было не работать, но жить пришлось в общежитии (отдельные квартиры давали только семьям с детьми или молодёжи). Женщины, возмущённые тем, что им не дают отдельную квартиру, поехали в Словению. Там их поселили в вагончик с чужими людьми: кровати впритык друг к другу. После чего они решили, что за границей нет условий, и решили вернуться на У.