Жизнь у нас одна
Жизнь у нас одна «Мы постоянно куда-то спешим, летим. А жизнь вот она - она не будет завтра, она проходит сейчас. Мне вспомнилось, как я батрачил и на работе, и с хозяйством, когда жили в У. Вечно летишь, спешишь, всего не хватает, финансов не хватает, а жизнь всё дороже, всё тяжёлей. Ах, ох! - все в спешке. На других посмотришь, то же: отпуск берут, чтобы заработать - не отдохнуть. И вечно эта спешка, вечно кто-то пытается тебе навязать, что ты кому-то что-то должен, что ты должен идти, чего-то там защищать, то ли чужую, то ли свою жизнь, то ли чтобы они сами этого не делали, а чтобы ты за них сделал, пока они дерибанят, всё что можно и что нельзя. В этот момент именно ты должен всем. Да идите вы! Разбирайтесь сами! Жизнь, она у нас одна, она вот она - в данный момент. Смотришь, в Германии, да и вообще в цивилизованном мире на людей: они в кафе, они отдыхают. Пенсионеры отдыхают: бабушка вышла лет под 80, села в свой дорогой лексус и поехала себе. Посидела в кафешечке, вышла и пошла... Вот она жизнь! Вот она в чем - а не постоянная погоня за куском хлеба, чтобы себя накормить, чтобы семью накормить. Если вы считаете, что это норма - живите так. Но не надо другим навязывать эту жизнь - жизнь у нас одна». Согласны или нет? Напишу свою "оценочку". Погоня за куском - это не жизнь. Но и сиденье в кафе, и катанье на лексусе это не жизнь. А что такое жизнь, как ее почувствовать? Яснее всего жизнь чувствуется и понимается, когда она на грани, на стыке смыслов. А может быть и вовсе там, где смысл потерян. Потерять смысл, чтобы ощутить жизнь. В комментариях написали про картину Ярошенко «Всюду жизнь». Сюжет картины: люди едут в арестантском вагоне, окно забрано решеткой. Поезд остановился; мальчик лет пяти бросает сквозь прутья решетки крошки голубям. Кстати, пост, к которому написан комментарий, тоже об этом. Многие заметили, что сюжет рассказа грустный, некоторые даже назвали его тоскливым, но на такие картины/сюжеты нужно смотреть другим зрением - смотреть, как едва уловимое человеческое чувство пробивается сквозь толстую кожуру обыденности и даже грязи. Женщина флиртует с мужчиной, который несёт охапку испачканных пелёнок из «грязной комнаты». Оба беженцы, оба на дне. Где же здесь красота, где чувства? Они внутри. Не знаю почему такие картины меня трогают больше, чем эпические произведения. Сцена возле «шмутцих циммер» мне очень понравилась. Если бы я была режиссёром, я бы начала с неё фильм.