«Ростислав Янович, ну давайте же наконец и я про вас напишу». Плятт в мольбе воздел рук... — 16 июля 2026 г. в 09:34:31.291
«Ростислав Янович, ну давайте же наконец и я про вас напишу». Плятт в мольбе воздел руки: «За что?! У нас ведь такие прекрасные отношения, что я вам плохого сделал?» Написал, опубликовали. Принес Плятту свежий номер. И пошел спектакль! Он достал фрак, надел новые полуботинки, вздрючил на удобный для этого нос огромные очки и водрузился в кресло. Читал долго и торжественно. Один раз смахнул слезу, два раза прижимал меня к груди. Через какое-то время задумчиво сказал: «А я у вас не такой уж и дурачок!» Плятт был, конечно, та еще штучка! Господи, как я его обожал! Звонит: «Я понимаю, что вы выдающийся журналист современности, но нельзя же так забрасывать старика. Заглянули бы. — И далее следовала неизменная очаровательная фраза: — Уж ведро-то кофе всегда найдется!» Побросав все дела, я мчался к нему по старинному бульвару. Вот сейчас откроется дверь, и огромный мужчина прогудит в нос: «Ведро кофе совсем остыло…» Он терпеть не мог славословия. Но, когда ему предложили вместо юбилея «антиюбилей», пришел в восторг. И грянуло! Целый вечер в Доме актера бесчинствовали над Пляттом молоденькие мерзавцы. А уж Шуре Ширвиндту и Мише Державину надо было, по меньшей мере, ноги оторвать. Я, естественно, не посмею пересказывать трехчасовое «надругательство» над всеобщим любимцем. Но хулиганское «плят буду!» осталось на века. А в первом ряду сидел Ростислав Янович и, изнемогая от хохота, терял последние признаки приличного поведения. Самоирония в нем была не лукавым средством самозащиты, а мудрым отношением к собственной скромной, в чем он не сомневался, персоне. Вот я и послал ему в «антиюбилей» телеграмму: «От Плятта до смешного — один шаг!». «Человек, лишенный чувства юмора, — опасный человек», — так говорил очень «безопасный» в этом смысле Плятт». из воспоминаний журналиста Эдуарда Графова