За гранью реальности. Мистические истории.Рассказы
Образование · 5 сентября 2026 г.
«Она копила для племянников квартиру и фирму, а они ждали её кончины. И тогда она отдал... — 5 сентября 2026 г. в 05:00:19.247
«Она копила для племянников квартиру и фирму, а они ждали её кончины. И тогда она отдала всё медсестре» Нина Викторовна - человек очень приятный, спокойный, как пациентка - вообще идеал: никаких проблем нет. С ней я работаю уже несколько лет. Как-то она мне рассказала историю своей жизни. Нина Викторовна - младшая сестра из трех. Балованный поздний ребенок. Старшие сестры за это ее никогда не любили. Став взрослыми, даже общаться перестали. Нина Викторовна хоть и обижалась, но ничего поделать не могла. На третьем курсе института она познакомилась со своим будущим мужем. Поженились, но брак был бездетным. Унывать не стали, просто сосредоточились на других задачах. У обоих хорошие профессии, упорства не занимать: успешные карьеры построили, состоятельными людьми стали. У Нины Викторовны наладились отношения с семьей. Обе сестры тоже замуж вышли, детьми обзавелись. Нина Викторовна всю свою нерастраченную любовь на племянников перенесла. Родня же кровная! Когда свою фирму с мужем открывали, Нина Викторовна сразу планы строила, как наследство будет распределять, какого племянника в какой вуз отправит, деньги сразу откладывать начала. Всем их обеспечивала: платные врачи, репетиторы, массажи, секции, соревнования и все прочее. Пыталась приобщить племянников к работе, но с этим не заладилось. «Я их так люблю. Они такие замечательные, но молодые, им гулять хочется, на вечеринки ходить, а не постигать тонкости логистики», - жаловалась она мне. Впрочем, это была не единственная претензия к родне. За семь лет до того, как я начала работать у Нины Викторовны, ее муж скончался. Она осталась одна в огромной квартире. «По первости хотела кого-нибудь к себе взять, - делилась Нина Викторовна, - но другие же обидятся. Стала думать, может, разменять? Племянников у меня четверо, добавить еще немного, и получится каждому по студии, а мне однушку». Эти планы так и остались, потому что минго викторовна начала сдавать. Я много таких случаев наблюдала, когин суходом супрута у второй полов. в ки как будто завод заканчивается. В какой-то момент физическое здоровье вслед за ментальным начинает девать сбои. Нина Викторовна держалась три года, но потом не выдержала. Фирмой руководить дистанционно она могла, что и делала. Но состояние давало о себе знать. Пошла по врачам. Те руками разводили: «Возрастные изменения». Потом все-таки выяснили, что есть патологические процессы, под-корректировали лечение, но время было упущено. Стало понятно, что ей нужна помощь. Понятно, что сейчас курьеры и доставка существуют, но это же деньги. К тому же Нина Викторовна рассчитывала на то, что племянники проявят заботу. Но, как выяснилось, у каждого свои дела. «Для них я - свинья-копилка. Приезжают, когда деньги нужны, - сетовала Нина Викторовна. - Но я сама их избаловала, они привыкли к определенному уровню жизни. Поэтому ругаться не на кого». Я не возражала, но в душе сочувствовала. Это тяжело - осознавать, что ты для людей делаешь все возможное, а они в ответ даже элементарную заботу проявить не хотят. Она ведь не требовала сидеть с ней, делать уколы. Просто просила иногда навещать, чтобы не чувствовать себя брошенной. В итоге, поразмыслив, Нина Викторовна нашла меня в качестве медсестры, сиделки и компаньонки. Ее племянников я видела. Они приезжали, потихоньку вывозили ценные вещи под какими-нибудь предлогами. На меня они обращали внимания не больше, чем на мебель, поэтому не стеснялись в моем присутствии разговаривать о своих делах. Однажды я стала слушательницей очень неприятной беседы. Говорили они о том, что старушка уже свое пожила, могла бы разменять квартиру, фирму на них переписать и свалить куда-нибудь. Хотя лучше сразу помереть, ведь ловить уже нечего, а они молодые, им все, что у нее есть, нужнее. Этот разговор я записала. Мне хотелось Нине Викторовне показать, какие ее племянники на самом деле. Избалованным можно быть по-разному. Эти люди пользовались ее добротой всю сознательную жизнь, а ее саму даже не уважали.