Несколько дней думаю о Викторе Яломе, сыне Ирвина Ялома. Психотерапевт, преподаватель. ... — 9 июля 2026 г. в 00:16:43.129
Несколько дней думаю о Викторе Яломе, сыне Ирвина Ялома. Психотерапевт, преподаватель. На днях стало известно о его уходе из жизни. Человек, много лет работавший в поле психотерапии, ушёл из жизни в результате суицида. В таких историях почти неизбежно у многих возникает вопрос: «Как же так? Человек помогал другим, учил других, работал с чужой болью и не смог помочь себе?» Вопрос понятный. В нём есть ожидание, будто психолог, психотерапевт или психиатр должен быть человеком, который уже победил собственную боль. Как будто право помогать другим появляется только после того, как сам стал окончательно и навсегда устойчивым, здоровым, счастливым... Но так не бывает. Психотерапевтическая компетентность не даёт иммунитета от психической боли. Не отменяет травму, разнообразные симптомы, депрессию, сyицидальные мысли, отчаяние, одиночество, собственную внутреннюю бездну... Терапевт — не человек без боли. Вопрос не в том, есть ли у него своя тяжёлая внутренняя реальность. У многих есть. Вопрос в том, что он с этой своей внутренней бездной делает, будучи рядом с клиентами. Может ли он различать своё и клиентское. Может ли не использовать клиента как контейнер для своего невыносимого. Может ли признавать свои зоны риска. Может ли опираться на терапию, супервизию, этику, коллег, профессиональную рефлексию. Может ли выдерживать чужое, не превращая работу в демонстрацию собственной боли. Никакие симптомы сами по себе не делают терапевта плохим терапевтом. Суицидальность сама по себе тоже не делает человека профессионально непригодным автоматически. Но всё это требует честности. Не романтизации, не героизации, не идеи «зато я благодаря этому лучше понимаю чужую боль», а признания: «У меня есть место, за которым нужно следить. Есть то, что нельзя перекладывать на клиента, но то, что должно быть вынесено в личную терапию, супервизию, то, что нуждается в заботе, внимании, лечении, поддержке. Терапевт не ведёт клиента в эдакую лучшую жизнь, как человек, который сам уже пришёл в некую правильную точку. Он, вообще, не ведёт за собой. Он сопровождает человека на его собственной дороге. И эта дорога может быть совсем не похожа на его собственную. Она даже может вести в совершенно противоположном направлении. Иногда способность понимать чужую боль, действительно, вырастает из опыта собственной боли. Но только если эта боль как-то прожита, осмыслена, обрамлена, выдержана. Если она не подменяет боль того, кто напротив. Если клиент рядом с терапевтом остаётся клиентом, а не спасателем, утешителем или должником. Терапевт может быть в пути. Вопрос не в этом. Вопрос в том, умеет ли он не подменять путь клиента своим.