Валя сидела ссутулившись на табурете в пустой комнате. — 18 августа 2026 г. в 09:00:32.419
Валя сидела ссутулившись на табурете в пустой комнате. К себе она крепко прижимала портрет молодого человека в военной форме. Она смотрела широко раскрытыми глазами на всё происходящее, на возню грузчиков и каждый раз ойкала и тяжело вздыхала шептала что -то ссохшимися губами. -Ой, осторожно, ребята, там стекло, Юрочка из Чехословакии привозил, - шепчет она. -Мам, ну что ты... Ну куда ты эти узлы, а здесь что? Какие -то тряпки. Мама ну я же сказала ничего лишнего, слышишь? Что такое? -Наташа, это моё, личное, мне надо... -Что надо? Что это? что за лохмотья? Мам? -Это не лохмотья Наташа, я в этом платье за твоего папу замуж выходила, это сорочка, которую мне мама моя вышила, на первую брачную ночь... А это твоя рубашечка, мы тебя в ней крестили, тогда нельзя было, так мы с бабушкой твоей, свекровью моей, царствие ей небесное, тайком от отца твоего и деда, свозили тебя в соседнее село, в Еремеевку, там батюшка жил старенький, вот он и крестил вас, тебя толика Молчанова, Кати Молчановой сына, Витю Короткова... -Мама! Да какие крестины, какие рубашечки, какие платья подвенечные, нет, ну ты посмотри Кать, ты посмотри...Я не могу, она все лохмотья собрала. -Тёть Валя, а сундук тоже заберешь? ежели нет, то я себе заберу, - это Пашка, внук её умершей подруги Зои, живёт он и парни, что помогают, в совхозе, на центральной усадьбе. Валя же жила в так называемом отделении от совхоза. Всю жизнь здесь прожила, вот как замуж вышла, так и живёт. Всех пережила. Наташу здесь родила, отучилась она, уехала в город, там Катю родила, городские стали. -Нет, Паша, я его возьму. -Какой сундук? Какой ещё сундук к чёртовой матери! Ты что мне хлам всякий везти собралась? Наташа, доченька, да там... там... вся жизнь моя. -Нет! Мама! Нет! Никаких сундуков! -Бабушка,- к Вале подошла молодя женщина - бабушка, зачем тебе сундук? У мамы есть шкафы ну хочешь... хочешь я тебе куплю новый шкаф, а? -Нет! - Валя засеменила непослушными худенькими ножками в коричневых чулках, вязанных в полоску носках и тёплых тапках с мехом. Она с ловкостью обезьянки уселась на сундук. -Нет, хоть режьте меня, хоть ешьте,это мамин подарок. вот не станет меня, можете выкинуть его на помойку, порубить на щепки, а пока я жива, сундук поедет со мной. -Валентина Петровна, - подошёл к Вале толстый одутловатый мужчина, зять, муж дочки Наташи, - я вам лично обещаю выделить целый шкаф. -Нет, - Валя вцепилась сухонькими ручонками в кованый край сундука, - нет, я поеду с ним, или оставляйте меня здесь. По сухому, высушенному ветрами и стужами, летним солнцем и годами лицу, сморщенному будто печёное яблоко, потекли слёзы. -Бабушка, почему ты плачешь, - спросил Вадик, правнук, сын Катюши. -Иииииии,- тоненько завыла Валя, - иииии. -Ба, да пусть бабушка возьмёт этот сундук! -Пусть возьмёт? Пусть возьмёт? А куда я его по твоему воткну? Умный какой... -Мам, ты чего кричишь на ребёнка, Вадик прав, пусть бабуля возьмёт этот сундук, - и понизив голос Катя зачастила, - сколько ей жить -то осталась, чё тоже -то, - повернулась к бабушке, - бабуль, не плачь, никто у тебя не заберёт твой сундук. Я сама прослежу чтобы его погрузили, давай вставай, сейчас парни будут его на машину поднимать. Сундук оказался тяжёлым, очень тяжёлым, бабушка охала и хваталась за сердце. -Да что вы туда, баб Валя, кирпичей наложили что ли? Валя утирала слёзы и внимательно следила за перемещением сундука. Когда тот был благополучно погружен на машину, она вздохнула с облегчением, уж обратно такую тяжесть просто так таскать никто не будет. За Валентиной Петровной приехала дочка, забирать её жить к себе, в городскую квартиру. Валя до последнего сопротивлялась, не хотела быть обузой. Но разобрали всех стариков в их небольшом посёлке, кого дети, а кто и в дом престарелых или стардом, как они называли его между собой, попросился. Осталась она, да Клава Зырянова, за которой внук из самой Америки едет, вот как, да старики Пригожины. Их в стардом будут оформлять.Всё нет деревни, что когда -то гомонила, веселилась, жила…👇