Oбщий ceмейный приговop вынесла старшая дочь – Сонька. Замуж по вредности характера и б... — 5 июля 2026 г. в 14:23:01.129
Oбщий ceмейный приговop вынесла старшая дочь – Сонька. Замуж по вредности характера и большим претензиям к женихам она так и не вышла, и к тридцати годам превратилась в желчную мужененавистницу. Этакая язва желудка, мужской кошмар во плоти.– Приблуда. – сказала, как припечатала. Младшая дочь, Юля, смешливая тoлcтушка, одобрительно усмехнулась. Мать промолчала. Но по ее угрюмому лицу было ясно, что невестка и ей не понравилась. А что тут могло понравиться?! Единственный сын, опора и надежда, сходил в aрмию, и привез оттуда жену. И у этой, так называемой жены, ни отца с матерью, ни денег. Ничегошеньки. То ли в детдоме росла, то ли по родне мыкалась. Ничего не известно. Толик отмалчивается, да отшучивается, мол, не журись, мать, наживем свое богатство. Вот и поговори с ним, с оболтусом. Кого привел в семью? Может, она воровка какая, аферистка. Мало ли их сейчас развелось!Варвара Никитична, с тех пор, как Приблуда в доме появилась, ни одной ночи не спала. Вполглаза дремала. Все ждала какой-нибудь каверзы от новоявленной родственницы: когда она по шкафам шарить начнет. А дочери еще и подзуживают, мол, ты бы, мать, ценные вещи по родне б попрятала. Мало ли чего! Шубы, там, золотишко. А то в одно прекрасное утро проснемся, а барахлишко-то тю-тю! А уж Толику плешь проели за месяц: кого в дом привел! Где твои глаза были? Ни кожи, ни рожи!Но делать нечего, жить надо. Стали жить и Приблуду на место ставить.Дом богатый, огорода тридцать соток, три кабанчика в сажке, птицы –так вообще не считано. Всю работу, хоть сутки пластайся, не переработаешь. Но Приблуда не жаловалась. И полола, и у кабанчиков управлялась, и готовила, и убиралась в доме. Старалась свекрови угодить. Да только если не лежит материнское сeрдце, хоть ты золотом выстелись, а все не так, все плохо будет. Нежеланной невестке она, изнывая от досады, в первый же день сказала, как oтрeзала:– Зови меня по имени-отчеству. Так лучше будет. Дочери у меня уже есть, а ты, как ни старайся, роднее дочек не станешь.С тех пор Приблуда ее Варварой Никитичной и величала. А сама мать невестку никак не называла. Надо было что-то сделать или сказать. Так и говорила: «Надо сделать». И все. Нечего потакать. Зато золовушки нелюбой родственнице спуску не давали. Каждое лыко в строку вставляли. Иной раз мать вынуждена была и придержать расходившихся дочерей. Не потому, что жалела Приблуду, а потому что порядок должен быть в доме, а не скандалы. Тем более девка-то работящей оказалась. Хваталась за все. Не лодырька. Сама себе не признаваясь, мать постепенно оттаивала.Может, и наладилась бы жизнь со временем, да только Толик загулял.Да и какой мужик выдержит, если ему с утра до ночи в два голоса дудят: на ком женился, да на ком женился. А тут Сонька познакомила-таки его с какой-то подружкой, ну и завертелось, закрутилось. Золовки торжествовали победу: ну, теперь-то ненавистная Приблуда уберется. Мать отмалчивалась, а Приблуда делала вид, что ничего не случилось, только словно усохла вся, одни глазищи остались. Тоскливые. И вдруг, как гром среди ясного неба, две новости: Приблуда ждет ребенка, а Толик с ней разводится.– Не бывать этому, – сказала мать Толику. Я тебе ее в жены не сватала.Но раз женился, живи! Нечего кобелевать. Вон, отцом скоро будешь.Порушишь семью, сгоню из дома и знать тебя не желаю. А Шурка здесь жить будет.Первый раз за все время мать назвала Приблуду по имени. Сестры онемели. Толик взъерепенился, мол, я мужик, мне и решать. Только мать руки в бока уперла и засмеялась: «Какой ты мужик?! Ты пока только – брюки. Вот родишь ребенка, да вырастишь его, ума ему дашь, в люди выведешь, вот тогда и мужиком называйся!»