- Чего, дед? Таблетку? Воды? – Лёшка, сидя за стенкой, чутко прислушивался, не проснётс... — 20 июля 2026 г. в 10:30:01.213
- Чего, дед? Таблетку? Воды? – Лёшка, сидя за стенкой, чутко прислушивался, не проснётся ли дед, и как только услышал, что дед заворочался, был уже тут как тут. Дед теперь всё больше спал, да и с кровати не вставал уже. Все знали, что он умирает. И сам дед Пахом знал, так и сказал неделю назад, когда утром встать не смог: «Всё, пришло время. Долго вас мучить не буду. Быстро отойду». Врачей, конечно, вызывали, те только руками развели, мол, что вы хотите, дедуле девяносто восьмой год, но таблетки какие-то всё-таки выписали. «Да что они понимают? – Злился про себя Лёшка, подслушавший разговор мамы с врачами. – Дед он ещё ого-го какой. Да они ещё неделю назад на рыбалку ходили. А в прошлом месяце на юбилее бабы Оли дед и на гармони играл и песни пел. Вприсядку, как порой на праздниках, уже не вышел, но ногой лихо в такт музыки притопывал». Нет, Лёшка верить не хотел, что дед умирает, он даже спросил у него об этом.- А как же, каждому свой черёд будет. Сейчас, стало быть, мой пришёл. – Дед Пахом сухой старческой рукой хотел погладить загорелую ладонь праправнука, но Лёшка расплакался и убежал. Нет, не хотел он верить. А ещё ему вдруг стало очень страшно. Страшно, что деда скоро не станет.- Ты чего это? – Баба Оля приподняла Лёшку за подбородок, когда он, выбежав из дому, наткнулся на её тучную фигуру. Лёшка всхлипывая выложил все свои страхи. Как он будет без дедушкиных историй? А фигурки из дерева с кем точить будет? А в карты играть вечерами? Баба Оля вздохнула, как она часто делала последнее время, выходя из комнаты деда Пахома.- Всем нам тяжело без него будет, Лёшенька. – Она погладила Лёшку по голове и вздохнула ещё раз. Баба Оля была снохой деда Пахома, месяц назад ей самой уж семьдесят пять отмечали. – Да только как же иначе, не бывает так, чтоб человек вечно жил. А ты, коли хочешь подольше память о нём сохранить в сердце, так побольше времени, которое осталось, проведи с ним.Лёшка шмыгнул носом, в свои семь, он уже знал, что такое смерть, но пока он не столкнулся с ней так близко, она была какой-то эфемерной, не настоящей. Лёшка также знал, что его отец бросил его маму, ещё до его рождения и даже не интересовался сыном. Маме одной тяжело было справляться, и она привезла Лёшку в деревню. Здесь жила её мать, Лёшкина бабушка Нина Павловна, крупная и шумная. Она работала продавщицей в местном магазине и всё про всех знала. Деда своего Лёшка не знал. Баба Нина только отмахивалась: «загулял где-то в городе, туда ему и дорога». С ней жила её мать, Лёшкина прабабушка Ольга Матвеевна. Она тоже была крупной, как дочь, но совсем не шумной. Зато пела уж больно красиво, да всё какие-то старинные песни. Мужа своего она давно схоронила, но до сих пор вспоминала с почтением и, при воспоминании, утирала слезу, неизменно сползающую из уголка глаза. А ещё с ними и жил дед Пахом, Лёшкин прапрадед, получалось, он единственный мужчина в семье. Сухой, жилистый, с копной седых волос, которой он очень гордился, другие, мол, лысые давно, а он ещё ничего, ещё молодым фору даст. И давал, особенно когда внук появился.- Бабьим царством-то кого воспитаете? – Посмеивался он, забирая чуть подросшего Лёшку с собой на двор. Так и получилось, что везде Лёшка с дедом, всё вместе делали. Дед старался пример преподать, Лёшка старался подражать во всем. Мама и бабушки посмеивались над ними, «дедов хвостик» Лёшку прозвали. А теперь что? Лёшка, всё ещё шмыгая носом, думал о бабушкиных словах, забившись в дальний угол сарая. В этом сарае они с дедом много всего сделали вместе, тут и инструменты все хранились. Лёшка обвёл глазами аккуратные полочки. Дед любил порядок во всем, каждый гвоздь у него был на своём месте. Не станет его, а этот прядок и всё другое, что сделано его руками останется. Права баба Оля. Не только то, что дед руками сделал сохранить нужно, но и как можно больше воспоминаний о нём. Лёшка вытер слёзы и вернулся в дом. Теперь он всё время проводил рядом с дедом.- Ничего не нужно, посиди просто. Страшно мне что-то стало.