Меня зовут Антон. Я работаю фельдшером на «скорой» в нашем сером, портовом Приморске. Р...
Меня зовут Антон. Я работаю фельдшером на «скорой» в нашем сером, портовом Приморске. Работа, которая выжигает душу до состояния стерильной ваты. За десять лет я насмотрелся на столько боли, крови и чужого горя, что мой собственный запас сочувствия иссяк. Я больше не видел людей. Я видел ножевые, колотые, рваные, огнестрельные. Видел переломы, инфаркты, инсульты, передозировки. Я стал безразличным, как хирург к плоти на операционном столе. Я приезжал, делал свою работу — колол, бинтовал, качал — и уезжал, оставляя чужую трагедию за спиной.Моя девушка, Катя, говорила, что я становлюсь похожим на робота. Она была права. Внутри меня что-то умерло.Все изменилось на одном вызове. Старуха, лет девяноста. Умирала у себя дома, в квартирке, насквозь пропитанной запахом корвалола и сушеных трав. Отек легких. Мы приехали слишком поздно. Пока мой напарник, Слава, возился с дефибриллятором, я пытался интубировать ее, чтобы дать хоть какой-то шанс. Она была уже без сознания, но вдруг ее глаза открылись, и она посмотрела на меня. Взгляд был ясным, осмысленным. Она схватила меня за руку своей слабой, похожей на птичью лапку, рукой, и прошептала что-то на языке, которого я не знал. С последним вздохом капелька ее слюны попала мне на тыльную сторону ладони, где была свежая царапина от кошачьих когтей.И я увидел это. Царапина, красная и воспаленная, на моих глазах затянулась. Просто исчезла за секунду, не оставив и следа, будто ее никогда и не было. В тот же миг старуха обмякла. Умерла. — Все, опоздали, — констатировал Слава. Я смотрел на свою гладкую кожу, ничего не понимая. Списал на стресс, на игру света.