По субботам мама заводила стирку. В пятницу вечером мы уже морально к этому готовились....
По субботам мама заводила стирку. В пятницу вечером мы уже морально к этому готовились. Баня растапливалась рано утром, мама выкатывала древнюю машинку на колёсиках и ставила ещё одну — «Малютку», которая полоскала бельё после стирки в большой машине.Горы грязной одежды, которую она непонятно где находила, складывались в отдельные кучки — это был целый ритуал. Кучка белого белья, кучка постельного, цветного, и завершался натюрморт папиной робой и носками.Весь двор завешивался мокрой одеждой, которая на солнце моментально сохла, сразу складывалась и опять развешивалась новая — мокрая.Весь стиральный процесс тянулся целый день. Но что самое интересное: если мама вдруг видела нас без дела, всё — пиши-пропало, тебя моментально закидают делами выше крыши. Мама не любила, когда она работает, а остальные — нет, не любит этого по сей день. Эта черта характера передалась и мне.Поэтому мы с братом заранее знали, как действовать. Выполнение заданий, которые давались нам утром, растягивалось настолько долго, насколько это вообще можно было вообразить — главное, чтобы мама видела, что мы чем-то заняты. Брат обычно рвал траву для свиней и кур, потом её сёк и кормил живность. Мне доставалась уборка дома, летней кухни и готовка обеда. Работу мы не выполняли спустя рукава, просто растягивали «удовольствие». Когда мама заканчивала стирку, она валился на диван и всегда с благодарностью говорила, посылая взгляд в потолок, как повезло ей с детьми.Зимой было то же самое, только одежда заносилась с улицы ледяная и досыхала уже дома у печки, на стульях, батареях и дверях. Запах одежды с мороза мне особенно нравился.Ещё мама ненавидела «пылесборники» — так она называла ковры и паласы. Их не люблю теперь и я. Летом они сворачивались и убирались с глаз долой. Но зимой, так как пол в доме был холодный, приходилось их стелить. «Пылесборники» каждую субботу выносились в огород и топтались в снегу, потом Андрей выколачивал из них снег — это было его персональное задание, потому что зимой трава не росла, а работать во время маминой стирки было необходимо. Крашеные полы вымывались и к вечеру заносились вкуснопахнущие ковры, мягкие и распушённые от мороза и беспощадного топтания братом.Мама также любила в субботу выносить подушки и одеяла во двор. Летом они пеклись под солнцем, зимой — морозились. «Летние» подушки и одеяла мне не нравились: всю ночь я чувствовала себя некомфортно, так как было душно и жарко. То ли дело «зимние» — освежающий аромат просто дурманил, и засыпалось моментально. Привычки такой от мамы я не унаследовала.Осенью мы вставляли вторые окна. Это было самое нелюбимое занятие, которое перерастало во что-то большее, чем просто мытьё стёкол и затыкивание щелей ватой. Обычно после завершения процесса мама говорила: — О, как мы быстро справились, а не помыть ли нам потолки?Или:— Ань, давай, нам Андрюша отодвинет шкафы на кухне, и мы немного «прогенералим». (Андрей в нашей семье всегда был Андрюшей, а меня обычно называли просто Аней. Спустя годы я спросила родителей об этой несправедливости, а они даже сами не знали, почему так получалось).После её многозначительного вопроса наши глаза закатывались вверх, и мы одновременно с братом произносили: «Ну, маааааам…!»Есть люди, которые любят порядок — это такие фанаты без фанатизма. Моя мама — одна из них. По сей день у неё всё по полочкам. А запах хлорки для меня — запах чистоты.Приезжая в деревню, я немного содрогаюсь, когда слышу слово «суббота», а потом вспоминаю, что дома уже есть машинка-автомат. Автор: Морозова Аннушка