Субботнее утро на даче началось с кухонного грохота. Ольга переставляла тяжелую кастрюл... — 21 августа 2026 г. в 10:24:01.117
Субботнее утро на даче началось с кухонного грохота. Ольга переставляла тяжелую кастрюлю с маринадом, вытирая влажный лоб. За окном барабанил осенний дождь, а на маленькой кухне стояла духота. За столом сидел Павел и лениво ковырял вилкой яичницу. — Оль, ну сколько можно греметь? — поморщился он. — Выходной же. Человек имеет право поспать? Ольга закрутила крышку на очередной банке. — Если человек до этого поработал. А ты вчера приехал, поужинал и на диван завалился. Мог бы хоть банки из сарая принести. — Я после смены устал! А это твои помидоры. Сама сажала, сама и крути. Ольга криво усмехнулась. Эту песню она слушала с мая. Весной она купила на свои добрачные сбережения заросший участок с крепким домиком. Павел сразу заявил, что батрачить на грядках не собирается. Свекровь, Татьяна Ивановна, и вовсе подняла невестку на смех. Называла «землеройкой» и уверяла, что к середине лета Ольга сбежит с дачи. Но всё лето Ольга одна таскала воду, полола грядки, воевала с колорадским жуком и корчевала старые пни. Павел приезжал по выходным, жарил мясо и отдыхал. Теперь на веранде сохла отборная картошка, а погреб ломился от банок. И настроение у родни резко изменилось. — Кстати, — Павел отвел глаза. — Мать звонила. — Спросить, как у меня спина после уборки урожая? — Вечно ты язвишь. Она интересовалась, много ли мы собрали. — Мы? — Ольга приподняла бровь. — Ну я же муж твой. Значит, урожай общий. Она попросила немного овощей. Я сказал, что у нас этого добра завались. Ольга положила прихватку на стол. — Паша, я тут четыре месяца горбатилась. Твоя мать ни разу не приехала посмотреть, жива я или сдохла под кустом смородины. А теперь ей овощей? — Она пожилой человек! Что ей, на рынок идти? — Пусть Антон сходит. Здоровый лоб, тридцать восемь лет, у матери на шее сидит. Ответить Павел не успел. За забором загудела машина. У калитки остановилась знакомая грузовая «Газель», на которой Антон иногда калымил. — Вот где собака зарыта! — Ольга повернулась к мужу. — Ты их позвал? — Я просто сказал, что мы здесь! Оль, не позорь меня. Вынеси им пару ведер, и пусть едут. — Я сейчас кое-что другое вынесу, — прошипела Ольга и направилась к выходу. Из кабины выбралась Татьяна Ивановна, поправила платок и направилась к калитке. Следом вышел Антон. — Чего застыла? — вскинулась свекровь. — Загоняй собаку, мы заезжать будем. Ольга оперлась о калитку. — А заезжать куда собрались? — Во двор! — рявкнул Антон. Он откинул борт грузовика. В кузове стояло с десяток пустых ящиков. — За картошкой приехали, — заявила свекровь. — Пашенька сказал, у тебя в сарае пройти негде. И помидоры давай. Антон ящики привез. — Какие помидоры? — Обычные! Мы родня или кто? Делиться надо. Антошке на зиму запасы нужны, детей кормить, алименты платить. — Когда я тут горбом всё лето светила, мы вроде чужие были, — спокойно сказала Ольга. — Вы меня землеройкой называли. Помните? — Снова началось! — Антон сплюнул под ноги. — Мы бензин жгли, ехали сюда. Давай ворота открывай. — Могли бы на эти деньги овощей на рынке купить. — Ты в своем уме? — вытаращилась свекровь. — Со своих деньги брать собралась? — А вы мне не свои, Татьяна Ивановна. Свои — это те, кто рассаду поливал и грядки полол, когда жара под сорок стояла. А вы халявщики. На крыльцо вышел Павел. — Паша! — заголосила свекровь. — Скажи своей жене! Мать родную на порог не пускает! Брат бензин жег, время тратил! Павел подошел к забору. — Оль, ну чего ты уперлась? Дай им овощей. Тебе жалко, что ли? У нас этого добра завались. Половина сгниет. Ольга медленно повернула голову к мужу.