В 1976 году звукооператор услышала на старой плёнке женский голос, хотя песня была подп...
В 1976 году звукооператор услышала на старой плёнке женский голос, хотя песня была подписана именем известного композитора. Этот голос она знала со школы Нина нашла конец ленты под столом и поднесла его к свету. На обратной стороне белым карандашом стояло: «М. Воронова, проба». Шёл ноябрь 1976 года. До передачи оставалось два часа. Песня должна была прозвучать первой: Воронов получил республиканскую премию, а редактор обещал ему интервью. В ведомости он значился единственным автором; женского имени не было. На монтажном столе Нина услышала женский голос: после двух нот он пел ту же мелодию. Нина узнала Майю, школьную подругу, сочинявшую песни, а потом вышедшую за Воронова. — У меня ваша пробная запись. Песня ваша? — В ведомости всё написано. — Я спрашиваю не ведомость. — Уничтожь её. Поставьте ансамбль и забудь мой голос. В аппаратную вошёл редактор Павел Ильич. — Совпадение фамилий. Семейное авторство. Эфир через час сорок, доказательств нет. Он велел склеить ленту. Воронов был нужен радио: давал концерты, доставал аппаратуру. Нина склеила рулон, но обрывок оставила у себя. За полчаса до передачи приехал Аркадий. Нина спросила, почему имя Майи стоит на пробе. — Домашний набросок. Жена напела, чтобы я не забыл. — Она напела гармонию, вступление и второй голос. Почему её имени нет? — Она сама не хочет. — Отдайте, чтобы не было неприятностей. — Кому? Воронов впервые отвёл глаза. Передача началась по расписанию. Нина назвала ансамбль, поэта и Аркадия Воронова. Песня прозвучала чисто, без щелчка на склейке. Майин голос остался у неё — уже не просто доказательство, а вещь, которую нельзя объявить семейной случайностью. На следующий день Майя пришла с тетрадью. — Я не хотела скандала. Хотела, чтобы он признал: мы писали вместе. В тетради были мелодии, даты и пометки. Некоторые песни Майя сочинила до замужества; в других Аркадий дописывал переходы и аранжировки. На радио хранились партитуры с одной фамилией. Павел Ильич позвонил Воронову. Тот приехал вечером; разговор закончился криком и тишиной. Через несколько дней Аркадий пришёл к Нине. — Ты понимаешь, что можешь разрушить мою карьеру? — А Майину кто разрушил? — Я не крал. — Тогда почему боялся этой плёнки? Он не ответил. Ещё год супруги работали вместе, подписывая песни двумя именами. Затем Майя получила заказ на музыку к детскому спектаклю. Аркадий отказался от аранжировки, и она нашла музыканта. Старые записи пришлось разобрать. В одних мелодию написала Майя, а переход и оркестровку — Аркадий; в других было наоборот. Простого списка «украдено — возвращено» не получилось. Комиссия из трёх музыкантов слушала пробы, а Нина отмечала даты. Восемнадцать песен подписали двумя именами, семь оставили Аркадию, одиннадцать — Майе; остальные запретили исполнять. Аркадий начал писать иначе: мелодии были угловатыми, но действительно его. Майя долго не могла закончить песню без ожидания чужого одобрения. Оба учились работать отдельно слишком поздно. Брак закончился тихо. Пианино осталось Майе, магнитофон — Аркадию. Тетради они делили три вечера. Через пять лет Нина записывала концерт в том же Доме культуры. В программе стояли два автора: А. Воронов и М. Воронова. Они сидели в разных рядах: Аркадий дирижировал своей сюитой, Майя исполняла цикл на старом пианино. Перед началом Майя положила в аппаратной на стол маленькую катушку. — Та первая проба. У меня была копия. В архив. Только подпиши правильно. Старая надпись почти стёрлась. Нина вывела: «Майя Воронова. Авторская проба. 1976 год». — Аркадия указать? — Аранжировка его. Укажи на коробке, не на плёнке. В тот вечер Нина поставила песню в эфир, назвав два имени. На слове «возвращайся» плёнка прошла склейку без щелчка. Подпишись на нас, чтобы ничего не пропускать!