РАЗБИТОЕ ЗЕРКАЛО
РАЗБИТОЕ ЗЕРКАЛО Первая трещина Она держала на коленях странную книгу с картинками – голыми человеческими щенками. - Посмотри, какие пухлые ручки, – шептала Она, проводя пальцем по странице. Я прыгнула к Ней на колени, стараясь вилять хвостом очень часто, как учила мама. Как светилось солнышко внутри. - Не сейчас, Пуська, – отстранила меня Её рука. Раздался звук открывающейся входной двери. Он вошёл в комнату с двумя бутылками – прозрачной и красной: - Опять эти глупости? –ставя бутылки на стол проворчал он, – Собаке место на полу. - Но она же… - Не заменяет ребёнка, – резко оборвал Он Её, и налил из красной бутылки в бокал, – Пора это понять. Я спрыгнула с колен, и принесла ей зайца, надеясь поиграть. Но Она лишь смотрела в окно на дождь. А через несколько дней… Запахи в доме изменились. Она теперь пахла чем-то солёным и горьким. По ночам я слышала странные звуки - будто Она тихо и глухо скулила. Как-то раз я зашла к ней и лизнула её мокрый нос - неужели Она заболела? - Отстань! - Её голос ударил меня, будто ледяной ветер. Я забилась под кресло, не понимая, в чём провинилась. Может быть всё дело в моём хвостике? Последний вечер Одна осень прошла, и пришла другая. С каждым днем родные, счастливые запахи остывали. Они комкались, становились колючим. Как шерсть того большого и злого пса, которого они видели на прогулке. Всё реже Она брала меня на руки. А Он всё чаще меня не замечал. Прогулки становились короче. В миске часто заканчивалась вода, и её приходилось просить. А это не нравилось Им обоим. Вечерами они порыкивали друг на друга. - Что, опять нет? – хмуро спрашивал Он. - Да, - грустно и виновато отвечала Она, - врачи сказали пробовать дальше. - Ну-ну, скептически говорил он, - Допробуемся, так и помрём без наследников. После чего запахи начинали остывать еще быстрее. В один из слякотных вечеров Он пришёл поздно, принеся ту резкую пахучесть, от которой щипало нос. - Всё из-за этой твари! - Его ботинок ударил по моей миске. Золотые рыбки разлетелись на осколки. - Да она-то тут причем? – громко спросила Она. - При том! – Он раздражённо взял Её за плечи, и злобно прошептал прямо в лицо - Ты её больше любишь, чем нашего ещё нерождённого ребёнка, потому и не хочешь беременеть! Я заскулила у двери. Он распахнул её: - Вот и «дочка» пришла, - кривляясь протянул Он, смотря Ей прямо в глаза, - Поздравляю. Она оттолкнула Его и взяла меня на руки. Усадила к себе на колени. Её пальцы гладили мою шерстку, как будто успокаивая. А Её слёзы падали мне на спину. Горячие. И солёные. Мне было тоскливо от её состояния. Он раздражен, и я чувствовала – вот-вот случится что-то непоправимое... - Нет моего ребенка – громко и решительно крикнул он, сделав шаг в нашу сторону, – не будет и этой псины! Я кинулась под диван, но Он схватил меня за шкирку. Его пальцы впились в шерсть так, что я взвизгнула - не от боли, а от страха. Она плакала, тихо поскуливая, уткнув лицо в ладошки. Она не видела, как мне больно и страшно. Ей самой было больно и страшно. Я как будто растворилась в этом страхе. Он непонятен. Что происходит? Он отключает сознание и парализует. Страх — это Тьма… Рёв мотора и… Хлопок дверью. Резкий, как звон разбитой кружки при Их последней ссоре. Я стояла на мокром асфальте. Красные огни машины таяли в осеннем дожде. - Вернитесь! - протяжно и жалобно впервые в жизни завыла я. - Вы забыли меня! Я буду лучше! Я буду чаще вилять хвостом! Красные огни окончательно растворились в дожде. И Он растворился. И Она тоже. - И что мне теперь делать? – растерянно заскулила я, - Куда мне идти? Вокруг было всё не так. Ни одного знакомого запаха. Ни одного знакомого места. Мир вдруг стал огромным и непонятным. Это пугало. Останавливало саму жизнь внутри меня. А улица ответила мне только воем ветра и шорохом падающих мокрых листьев. _______________________