Одиночество за монитором

Сыворотка для роста ресниц и бровей Toplash Честно, я сама сначала не верила в такие сыворотки, казалось, что это всё маркетинг. Но потом в какой-то момент подруга спросила, где я делала ресницы. А потом ещё одна. И только тогда я поняла, насколько сильно изменился мой взгляд! Никаких процедур — просто несколько недель с Toplash ✨ Теперь советую всем. И да, маленький лайфхак — на Ozon есть промокод TAKE20, можно взять со скидкой –20%. Узнать больше #реклама ozon.ru О рекламодателе

— Что-то случилось? — спросила Лена, стараясь, чтобы голос не дрожал. Тамара Ильинична подняла на неё глаза. В них было что-то новое — не просто просьба, а злость, смешанное с обидой. — Лена, — поправилась она, будто спохватилась. — Я уже говорила - у нас беда. Платёж надо внести — тридцать тысяч. До конца недели. Иначе… — она махнула рукой, будто все слова у нее закончились. — Мы с Сергеем Петровичем не знаем, что делать. Хоть вешайся... Лена посмотрела на пакеты с едой. На торт. На лицо Макса, в котором читалась молчаливая просьба: «Не давай. Пожалуйста». — Тридцать тысяч? — переспросила она. — Это не маленькая сумма. — Почти, — кивнула Тамара Ильинична. — Но ты же понимаешь, что это вопрос выживания. Семья должна держаться вместе. Должна всегда придти на выручку. Лена почувствовала, как…

Тамара Ильинична шагнула внутрь, не дожидаясь приглашения. — Случилось, — сказала она, снимая перчатки. — Платёж по кредиту надо внести до конца недели. А у Сергея Петровича давление подскочило, он на больничном. Пенсию задержали. В общем… — она посмотрела на Лену прямо, без обиняков. — Нам нужно хотя бы десять тысяч. Прямо сейчас. Лена почувствовала, как в груди сжимается что-то тяжёлое и холодное. — У меня сейчас нет наличных, — начала она. — Переведи, — перебила Тамара Ильинична. — Телефон же у тебя есть. Лена стояла, глядя на неё, и вдруг поняла: в этом взгляде не было ни просьбы, ни стыда. Была уверенность. Уверенность в том, что Лена даст. Потому что «так надо». Потому что «семья». — Подождите, — сказала Лена, и голос её прозвучал твёрже, чем она ожидала. — Я не могу просто так взять…

— Вот и хорошо, вот и замечательно, — сказала она спокойно, но голос звучал как приговор. — Значит, сможешь помочь. Лена почувствовала, как у неё холодеют кончики пальцев. — Помочь? — переспросила она, будто не расслышала. — Да. У нас с Сергеем Петровичем… — Тамара Ильинична кивнула на коридор, будто муж стоял тут, хотя его не было — …трудности. Кредит взяли на ремонт дачи. Думали, обойдётся, а вышло дороже. Теперь платёж большой, а пенсия — сама знаешь, какая. Лена кивнула, хотя не знала. Она вообще старалась не вникать в чужие финансы. Ей хватало своих. — И вот… — Тамара Ильинична чуть наклонилась вперёд. — Нам бы тысяч двадцать. До конца месяца. А там, может, что-то изменится. Лена молчала. Двадцать тысяч. Для неё сейчас это не пустяк, но и не катастрофа. Но дело было не в сумме. Дело б…

Там у вас все такие - зубами за добро держатся 😡 — Максим, Макс, ты дома? — голос Лены сорвался, и она чуть не выронила коробку с канцелярией, которую тащила от лифта. — Мне дали проект «под ключ»! Тот самый, с застройщиком из центра! Макс, открывший ей дверь сразу, как только она сунула свободной рукой ключ в замочную скважину, многозначительно хмыкнул, будто ждал именно этой новости. — Ну наконец-то. А то всё «не возьмут», «опыта мало», «кто меня всерьёз воспримет». — Да я и сейчас не уверена, что это всерьёз! По - настоящему! — Лена шагнула в прихожую, поставила коробку и тут же стянула с себя мокрую ветровку. На улице лило как из ведра, и асфальт во дворе их панельной девятиэтажки в спальном районе блестел, будто его натерли воском. — Просто… я так старалась, столько ночей не спала…

...Через два месяца состояние отца ухудшилось. Врач — молодой, усталый, с синяками под глазами — сказал в коридоре: «Инсульт был малый, но второй может быть большим. Вы наверное понимаете». Артём понимал. Он перевёз отца в областную больницу. Лучше оборудование, лучше уход. Отец ворчал: «Зачем тратишься, я и там нормально лежал». Артём отвечал: «Это не обсуждается». Отец замолкал. Артёму казалось, что отец даже доволен. Последний разговор... Отец сидел в кровати, подпёртый подушками. За окном начинался ноябрь — серый, водянистый. — Артём, я койку в закрытой комнате поставил. Ну в той, маминой комнате... - он помолчал. — Зачем мне койка, пап? — Не тебе. Сашке. Пусть приезжает. Пусть спит там, если захочет. Будет его комната. Я там пылесосом убрал, кстати. Артём не нашёлся, что сказать. Отец…