Научка - Центральная научная библиотека (ЦУНБ)

Иван Бунин   И снилось мне, что осенней порой   ..И снилося мне, что осенней порой В холодную ночь я вернулся домой. По темной дороге прошел я один К знакомой усадьбе, к родному селу... Трещали обмерзшие сучья лозин От бурного ветра на старом валу... Деревня спала... И со страхом, как вор, Вошел я в пустынный, покинутый двор.   И сжалося сердце от боли во мне, Когда я кругом поглядел при огне! Навис потолок, обвалились углы, Повсюду скрипят под ногами полы И пахнет печами... Заброшен, забыт, Навеки забыт он, родимый наш дом! Зачем же я здесь? Что осталося в нем, И если осталось — о чем говорит?   И снилося мне, что всю ночь я ходил По саду, где ветер кружился и выл, Искал я отцом посаженную ель, Тех комнат искал, где сбиралась семья, Где мама качала мою колыбель И с нежною грустью ласкала …

+1

Стихи Бёрнса «My Heart's in the Highlands» («В горах моё сердце») в переводе Самуила Маршака. Группа «Мельница»  «Горец»   3 ноября 1887 год – в Воронеже родился советский поэт, драматург, переводчик и литературный критик Самуил Маршак («Двенадцать месяцев», «Кошкин дом»), лауреат Ленинской (1963) и четырёх Сталинских премий (1942, 1946, 1949, 1951). В сознании нескольких поколений Самуил Маршак – это уютный, почти домашний мир: рассеянный человек с улицы Бассейной, дама, которая сдавала в багаж диван, чемодан, саквояж, и умный кот, который хотел учиться. Для большинства он – добрый сказочник, создатель советской детской литературы, лауреат Сталинских премий. Но этот образ, при всей его теплоте, – лишь верхний слой, спасительная маска, за которой скрывалась судьба куда более сложная, нервн…

+2

Когда канцлер Гавриил Головкин, от лица Сената и Синода, поднес Петру I на золотом блюде проект указа о новом титуле, государь, вопреки ожиданиям толпы, не принял его сразу. Он отстранил блюдо рукой, словно боялся обжечься о холодный металл власти, и несколько тягостных минут молчал, глядя в пустоту поверх голов сенаторов. Он словно взвешивал на ладони не бумагу, а те тысячи жизней, что утонули в балтийских болотах ради этого мгновения. Лишь после тяжелого вздоха, под нарастающий гул сотен орудий Адмиралтейства и Петропавловской крепости, Пётр кивнул, и Россия стала империей. 2 ноября 1721 года в холодном камне Троицкого собора Санкт-Петербурга, под этот гулкий аккомпанемент пушек и ста двадцати пяти галер, выстроенных на Неве, Россия официально перестала быть царством. Сенат, ломая многов…

ТРЕТИЙ СНЕГ Смотрели в окна мы, где липы чернели в глубине двора. Вздыхали: снова снег не выпал, а ведь пора ему, пора. И снег пошёл, пошёл под вечер. Он, покидая высоту, летел, куда подует ветер, и колебался на лету. Он был пластинчатый и хрупкий и сам собою был смущён. Его мы нежно брали в руки и удивлялись: "Где же он?" Он уверял нас: "Будет, знаю, и настоящий снег у вас. Вы не волнуйтесь - я растаю, не беспокойтесь - я сейчас..." Был новый снег через неделю. Он не пошёл - он повалил. Он забивал глаза метелью, шумел, кружил что было сил. В своей решимости упрямой хотел добиться торжества, чтоб все решили: он тот самый, что не на день и не на два. Но, сам себя таким считая, не удержался он и сдал. и если он в руках не таял, то под ногами таять стал. А мы с тревогою всё чаще опять глядели…

Маяковский - «Черные кошки» Зачем мудрецам погремушек потеха? Я — тысячелетний старик. И вижу — в тебе на кресте из смеха распят замученный крик. Легло на город громадное горе и сотни махоньких горь. А свечи и лампы в галдящем споре покрыли шепоты зорь. Ведь мягкие луны не властны над нами,- огни фонарей и нарядней и хлеще. В земле городов нареклись господами и лезут стереть нас бездушные вещи. А с неба на вой человечьей орды глядит обезумевший бог.Кошачий поцелуй И руки в отрепьях его бороды, изъеденных пылью дорог. Он — бог, а кричит о жестокой расплате, а в ваших душонках покошенный вздошек. Бросьте его! Идите и гладьте — гладьте сухих и черных кошек! Громадные брюха возьмете хвастливо, лоснящихся щек надуете пышки. Лишь в кошках, где шерсти вороньей отливы, наловите глаз электрических …