#Историческая среда: Как Щукин и Морозов подарили России импрессионизм
#Историческая среда: Как Щукин и Морозов подарили России импрессионизм Знаете, в чём парадокс? В конце XIX века во Франции импрессионистов называли «отверженными». Их работы не покупали, высмеивали в газетах, а художники жили в бедности. А в России — уже тогда их собирали, любили и создавали коллекции, которыми сегодня гордится весь мир. Немного напомню предысторию. В 1874 году в Париже группа художников — Моне, Ренуар, Дега, Писсарро, Сезанн — устроили собственную выставку. Их не пускали в официальный Салон, и они решили показать себя сами. Публика и критики были в шоке. «Мазила», «незаконченные наброски», «оскорбление вкуса» — это ещё мягкие эпитеты. Название «импрессионисты» родилось как оскорбление от критика Луи Леруа, который высмеял картину Моне «Впечатление. Восходящее солнце». Но прошло всего несколько десятилетий — и эти же картины стали стоить бешеных денег, а их авторы — классиками. Главную роль в этом признании сыграли… русские купцы. Щукин: коллекционер-революционер. Сергей Иванович — московский купец, текстильный фабрикант, человек с безупречным вкусом и невероятным чутьём. Он начал собирать импрессионистов в 1890-х годах, когда во Франции их ещё не признавали. Щукин не просто покупал картины — он системно собирал историю искусства. К 1917 году в его особняке на Знаменке хранилось 225 работ, которые давали полное представление о развитии французской живописи от 1870-х до кубизма. Он ездил в Париж, знакомился с художниками, бывал в их мастерских. Пикассо, Матисс, Дерен, Руо — для многих из них Щукин стал первым крупным покупателем. Но главный поступок Щукина — это история с Матиссом. В 1910 году он заказал молодому и тогда ещё нищему художнику два огромных панно для лестницы своего особняка: «Танец» и «Музыка». Четырёхметровые полотна, где нет ничего лишнего — только цвет, движение, гармония. Фактически Щукин спас Матисса от нищеты и дал ему возможность работать. А сегодня эти картины — одни из самых узнаваемых и дорогих в мире. Щукин говорил: «Если, увидев картину, ты испытываешь душевное потрясение — покупай её». У него было абсолютное чутьё. Он покупал то, что станет великим. Когда его спрашивали, зачем он тратит такие деньги на «мазню», он отвечал: «Это не мазня. Это будущее». Братья Морозовы: другой взгляд, другая коллекция Иван и Михаил Морозовы — тоже текстильные магнаты, тоже меценаты, но со своим вкусом. Критик Абрам Эфрос назвал собрание Морозовых «поправкой» к коллекции Щукина. Если Щукин был революционером и любил резкие, смелые вещи, то Морозовы ценили лирику, гармонию, цвет. В их коллекции было больше Гогена, больше Сезанна, больше Боннара и Вюйара. Они покупали не только живопись, но и скульптуру, графику, декоративное искусство. Иван Морозов особенно гордился полотнами Поля Гогена. Он приобрёл несколько работ из последней поездки художника на Таити — те самые, где яркие краски, экзотические сюжеты и тоска по раю. Сегодня это жемчужины любого музея мира. В 1907 году Морозовы открыли свой особняк на Пречистенке для публики. Любой желающий мог прийти и посмотреть на «странное» искусство. Так в Москве появился первый частный музей современной живописи. После 1917 года обе коллекции были национализированы. Особняк Щукина национализировали, а сам он эмигрировал во Францию, где умер в нищете и забвении — как когда-то те самые художники, которых он поддерживал. Он так и не увидел триумфа своего собрания. В 1923 году коллекции Щукина и Морозовых объединили в Государственный музей нового западного искусства. Это была одна из лучших в мире коллекций европейского искусства. Но в 1948 году Сталин распорядился музей ликвидировать. «Империалистическое искусство» — так объясняли тогда. Коллекцию разделили: часть уехала в Эрмитаж, часть — в Пушкинский музей в Москве. На десятилетия собрание оказалось разорванным. И только в 2014 году, к 250-летию Эрмитажа, коллекции Щукина и Морозовых снова встретились — в залах Главного штаба в Санкт-Петербурге.