— Ах, это получается, я такая плохая жена, что твоя тётка начала приводить к нам по оче...
— Ах, это получается, я такая плохая жена, что твоя тётка начала приводить к нам по очереди всех твоих бывших?! Ты думаешь, я слепая?! — Вить, ты можешь мне объяснить, почему твоя тётя опять пришла не одна? Тамара даже не попыталась говорить тише. Из гостиной как раз донёсся звонкий смех Ларисы Аркадьевны, а следом — незнакомый женский голос. Виктор, стоявший у кухонной мойки с кружкой в руке, поморщился так, будто жена задала вопрос в самый неподходящий момент. — Там, ну что ты начинаешь? — спросил он. — Она же не на месяц к нам приехала. Чай попьют и уйдут. — Я не спрашиваю, на сколько. Я спрашиваю, кто эта женщина. — Какая разница? — Огромная. Потому что в прошлый раз разницы тоже якобы не было, а потом выяснилось, что твоя тётя специально притащила дочь своей подруги, чтобы показать мне, какая она умница, красавица и начальник отдела. Виктор поставил кружку на стол. — Лариса Аркадьевна просто любит болтать. Ты же знаешь. — Знаю. Особенно она любит болтать о том, какая я неудачная жена. — Она этого не говорила. — Конечно. Она просто сказала, что «некоторые женщины после тридцати перестают следить за собой», пока смотрела на меня. А потом спросила у тебя, не жалеешь ли ты, что женился так поспешно. Вообще ничего особенного. Виктор тяжело провёл рукой по волосам. — Тамара, пожалуйста. Не сейчас. — А когда? Когда она в следующий раз приведёт ещё одну кандидатуру? — Не преувеличивай. Из гостиной снова раздался голос Ларисы Аркадьевны: — Витенька, а ты к нам идёшь? Мы тут совсем без хозяина дома сидим! Тамара посмотрела на мужа так, что он сразу отвернулся. — Иди, хозяин дома, — сказала она. — А я пока попробую понять, кто сегодня проходит собеседование. Виктор ничего не ответил и вышел из кухни первым. Тамара осталась у стола ещё на несколько секунд. Она злилась не первый месяц и даже не из-за какой-то одной фразы. Было бы проще, если бы Лариса Аркадьевна однажды пришла и прямо сказала: «Ты мне не нравишься, я хочу другую жену для Вити». Тогда хотя бы можно было ответить так же прямо. Но тётя мужа действовала аккуратнее. С улыбкой. С пирогом. С разговорами о семье, здоровье и том, как сейчас трудно найти «достойную женщину». С Виктором Тамара была замужем пять лет. Ей исполнилось тридцать пять, ему — тридцать восемь. Они познакомились на дне рождения общего знакомого, потом почти год встречались и только после этого поженились. Жили в двухкомнатной квартире Виктора, которую тот купил ещё до брака. Тамара на неё никогда не претендовала, своей собственности у неё не было, но и без работы она не сидела: работала администратором в частной стоматологии, получала нормально, половину бытовых расходов брала на себя и ещё умудрялась откладывать. Поначалу Лариса Аркадьевна относилась к ней подчеркнуто вежливо. Настолько подчеркнуто, что даже тогда было ясно — особой симпатии нет. Тётя вырастила Виктора почти наравне с его матерью. Они были родными сёстрами, жили в соседних домах, и Лариса Аркадьевна привыкла считать племянника чуть ли не вторым сыном. Своих детей у неё не было, а мужа она похоронила давно. Поэтому вся энергия, которой хватило бы ещё на две семьи, годами направлялась на Виктора. До свадьбы Тамара считала это просто особенностью семьи. Лариса Аркадьевна могла позвонить в воскресенье в восемь утра и спросить, почему Витя не приехал поменять ей лампочку. Могла узнать, что он купил куртку без неё, и потом неделю объяснять, что цвет ему не идёт. Могла прийти без предупреждения, открыть своим ключом дверь и удивиться, почему племянник ещё спит. После свадьбы Виктор ключ забрал. Тамара настояла. Тогда тётя впервые показала характер. Продолжение