В комнате с видом оскорбленного достоинства возлежала царица Вика. Жанну она не удостои...
В комнате с видом оскорбленного достоинства возлежала царица Вика. Жанну она не удостоила даже взглядом. - Слушай, не начинай еще ты, и так настроение паршивее не придумаешь! - Устало произнесла Жанна, но Вика никак не отреагировала. - Ну, не хочешь - как хочешь! - Сказала Жанна, махнув рукой. Она переоделась в халат и вернулась в комнату с тазиком, со вздохом облегчения погрузив распухшие ноги в холодную воду. У Жанны теперь было так мало свободного времени, что не оставалось ни сил, ни желания вникать в Викины обиды. После занятий она мчалась в клуб, где до посинения, в прямом смысле, натирала шест пятой точкой, а потом на подгибающихся ногах половины цветов радуги плелась на работу. Засыпала Жанна, не успев коснуться головой подушки. Она еще даже не начала работать в клубе, а уже поняла, что все не так просто, как казалось. - Чувствуйте шест, он ваш друг, а не враг! - Внушала Катя. - Ага, из-за этого друга у меня уже не ноги, а один сплошной синяк! - Жаловалась Тоня - высокая блондинка с ногами от ушей. Девчонки засмеялись, а у Жанны не было сил даже улыбнуться. - Отставить разговорчики! - Рявкнула Катя. - Пришли работать - прекращайте ныть! Еще по одному подходу! - Я больше не могу! - Пожаловался кто-то позади Жанны. - Не можешь - выход там! - Катя указала на дверь. - А с теми, кто еще может, продолжаем! Две недели прошли, а Жанна все ползала то по полу, то по шесту. Кто-то из девочек отсеивался, кто-то, наоборот, приходил в надежде на лучшую долю. Вместе с Жанной оставались две такие же стойкие, как и она - Полина и Карина. Карина была рослой, большегрудой армянкой с копной черных курчавых волос и характерной горбинкой на носу. Характер у нее тоже был под стать - тяжелый и неуживчивый. Она вечно с кем-то кипишевала - то из-за того, что ее якобы толкнули, то ей казалось, что кто-то трогал ее вещи. Жанна относилась к ней с опаской и старалась держаться подальше. Полина была полной противоположностью - маленькая, щупленькая, словно ребенок, с прозрачными голубыми глазами и ореолом светлых, легких, как пух, волос. Обидеть ее мог каждый, в таком случае лицо ее сморщивалось, словно абрикос на солнце, а на глазах выступали слезы. Карина сразу взяла над ней шефство, оберегая подругу похлеще Цербера, охранявшего вход в Аид. Продолжение