Примерно лет с 14 я увлеклась футболом. У нас довольно футбольный город, особенно раньш...
Примерно лет с 14 я увлеклась футболом. У нас довольно футбольный город, особенно раньше, когда наш Ротор играл в высшей лиге и даже в Лиге чемпионов. Я смотрела по телевизору всё, что могла посмотреть, покупала на последние карманные деньги футбольные журналы и газеты, собирала вырезки про любимые команды и игроков в специальную тетрадку. У меня очень теплые воспоминания об этом моем подростковом хобби. Потом я нашла себе единомышленницу, это была моя одноклассница Оксанка. Мы на этой почве сдружились и даже научились пить пиво. Почему-то мы были уверены, что самые настоящие фанаты обязательно пьют пиво. Первый раз мы пришли на футбол именно попив пива, как самые настоящие болельщики, а также для смелости и для, как говорится, сугреву. Наверное, каким-то шестым чувством мы сразу прибились к могучей кучке людей в сине-голубых футболках и шарфиках. Они громко скандировали речевки, действовали слаженно, как самая настоящая команда. Это и были фанаты. Фанатов на стадион тогда пускали бесплатно, это объяснил самый авторитетный из них, Сашка. Мы немного подождали, когда запустят всех остальных болельщиков, и тогда запустили и нас. Ротор тогда проиграл, но сама атмосфера, царившая на фан-секторе, меня покорила. Мы стали посещать все матчи команды. Однажды случился у нас в городе матч между Ротором и Спартаком. Было это когда я уже была на 2-ом курсе института. Мы пришли на стадион задолго до матча, познакомились с кучей фанатов Спартака. А в связи с тем, что их тогда в наш город приехало что-то около 5 тысяч человек, милиция за ними очень бдительно наблюдала, и для их перемещения на стадион даже выстроили живые кордоны из милиционеров. Мы гуляли с ними, и никто из милиции даже разбираться не стал, а загнали всех на стадион на один сектор. И нас с ними. Нам все равно было весело. После матча по такому живому милицейскому коридору всех москвичей с сектора выводили сразу в автобусы, из автобусов на вокзале снова по живому коридору - в поезд. Я по-честному пыталась объяснить, что я местная, но меня никто не слушал. Оксанка каким-то образом испарилась ещё со стадиона. Я оказалась в общем вагоне с болельщиками Спартака, и ехали мы не куда-то там, а в Москву. Мне очень повезло, что со мной в вагоне ехали очень приличные люди, и мужчины, и женщины, которые, узнав, что со мной приключилось, начали предлагать варианты. Проблема была в том, что из документов у меня был только читательский билет, правда, с фотографией. Посовещавшись, было принято ехать до Москвы в гости к двум людям - брату и сестре, и там уже дальше думать. К слову, поезд ехал без остановок, если они и случались, двери не открывались. Поэтому и решили ехать до Москвы. Сотовых телефонов тогда не было. Родителям я позвонить не могла. Потом, уже в Москве, можно было конечно позвонить домой, но тогда уже стало страшно. Самое интересное, что их мама вообще никак не реагировала на присутствие меня в доме, я ее пару раз за все время видела. В Москве я пробыла 5 дней. План мы разработали такой. Читательский билет всё же с фотографией, значит, документ, удостоверяющий личность. Москвичи проводили меня на вокзал, и удивительно, но мне по читательскому таки продали билет домой. Сейчас это звучит как бред, конечно. Всю дорогу я ехала и тряслась. Мне предстояло объяснить всё родителям. Почему-то я вообще не думала о том, что они переживают. Мне просто было страшно. К моему великому удивлению, меня возле поезда ждал папа со следователем. Папа молчал, следователь радовался, как ребенок. И мама очень обрадовалась, когда я зашла домой. Потом был разбор полетов, конечно. Папа кричал, что я была в федеральном розыске, и это просто уму непостижимо, как я вообще могла. А я и сама не понимала, как я могла. Как то вот смогла. На мой взгляд, это и было начало тех самых протестов с моей стороны. Копилось очень долго, и вот так бурно вылилось.