Первый класс со мной случился несколько раньше, чем с другими детьми. День рождения у м...
Первый класс со мной случился несколько раньше, чем с другими детьми. День рождения у меня в сентябре, и в школу фактически меня взяли в 5 лет. Все сошлось, я и хотела, и была достаточно подготовлена бабушкой, которая была завучем в школе и учителем истории, к тому, чтобы не терять год, как тогда говорили, и всё-таки пойти в 1 класс. Не знаю до сих пор, правильно это или нет, своего, например, ребёнка, я насиловать на эту тему не стала, и она, декабрьская, пошла в школу с 7 лет. Но, вспоминая сейчас тогдашние дни, я понимаю, что лучше бы я ещё годик походила в садик. Все дело в том, что можно быть подготовленным по чтению и письму, но по жизни я была тепличным домашним ребёнком, не знавшим горя и зла, и 1 класс сразу показал мне, что бывает по-другому. Первый день начался со знакомства с учителем и одноклассниками, и сразу же моё внимание привлекла вертлявая противная вредная и, конечно же, очень худая девочка по имени Женька. Уже тогда мой пятилетний мозг видел эту картинку и мне она нравилась. Визуально. Морально Женька искусно выводила всех до белого каления, а я любовалась ей и хотела быть такой же. Колкости Женьки касались и меня, и я, в силу ещё детской непосредственности, наверное, чего-то недопонимала, но Женька мне тогда казалась идеалом. Надо ли объяснять, что в дальнейшей жизни абсолютно все бесячие меня особы женского пола, как назло, были худыми, как щепки, и это злило меня ещё больше. Как то я сравнила свою лодыжку с Женькиной, и ахнула, моя лодыжка в два раза была толще. Сейчас я понимаю, что надо было учитывать строение, широту кости и слой жира, но в 5 лет я видела только Женькину худую ножку и мою огромную ножищу. Настроение портилось примерно всегда, когда я видела стройную девочку. Я невольно сравнивала себя со всеми, и, конечно же, моя оценка всегда была не в мою пользу. Позже, когда я начала взрослеть, в моей жизни появился разумный критик, старшая двоюродная сестра, и поясняла мне реальность, но и даже тогда я была убеждена в одном: я толстая, худым быть круче, им все можно и их практически не ругают, толстые отдуваются за всех, они всегда виноваты. Парадоксально, но я ничего не пыталась исправить примерно до 18 лет. То есть все это время я ела еду и наблюдала за собой, когда я поправлюсь, а когда немного стройнею. Я особо не придавала значения внешнему виду лет до шестнадцати, и наверное, можно было подумать, что меня это не парит. Но меня это парило, я в глубине души понимала, что не обязательно быть 56-ого размера, как все мои бабушки, только потому что мы - родня. Про то, как случился этот перелом, я ещё расскажу далее.