«А имею ли я право на свою боль?»
«А имею ли я право на свою боль?» Двое двоюродных братьев едут в Польшу, чтобы почтить память бабушки — пережившей Холокост. Они проходят места массового страдания. А потом ругаются из-за того, кто как сидит в поезде. Кто-то подумает: «Какие мелочи! На фоне ужаса их проблемы — ничто». Именно этот вопрос режиссёр Джесси Айзенберг хотел задать в фильме «Настоящая боль» (2024): Какую боль можно считать настоящей? Имеет ли право человек с тревожностью, выгоранием или ОКР жаловаться — когда в мире войны, смерть, несправедливость? Его ответ переворачивает всё: Да, есть страдания масштаба мира. Они ужасны. И они — за пределами вашего контроля. Но ваша тревога в 3 часа ночи — это тоже боль. Ваша пустота, несмотря на «всё есть» — это тоже боль. Ваше чувство вины за собственную уязвимость — это тоже боль. Они не конкурируют с трагедиями мира. Они просто есть. Подавлять их — не значит «быть хорошим человеком». Это значит бросить себя. В фильме один брат — импульсивный, «проблемный». Другой — зажатый, «правильный», внешне спокойный. Сначала зритель сочувствует второму. А потом понимает: его «правильность» — это панцирь. Он запретил себе чувствовать, потому что «не имеет права». Ваша боль не требует сравнения. Она требует присутствия. Ксения #МАК #психология #боль #тревожность #осознанность #работассобой #фильмыипсихология #настоящаяболь #ксениум #КсенияМАК #эмоциональноездоровье #самопринятие #психологвМоскве