Очерк о жизни в пробке.
Очерк о жизни в пробке. «Красные огни на реке времени» Из окна моего дома видно бесконечное горло проспекта. Сейчас, в час, когда день уже выдохся и клонится к закату, это горло забито машинами. Я стою у стекла как праздный наблюдатель, как пешеход, которому не нужно никуда спешить, и смотрю на тех, кто внутри. Это странное чувство — двойного зрения. Когда я просто иду по тротуару, я смотрю на пробку как на декорацию, на живой, пульсирующий фон города. Я вижу её целиком, как художник видит набросок: вот вспыхнули стоп-сигналы, окрасив заснеженный асфальт в кроваво-красный, вот кто-то вырвался на миллиметр, чтобы тут же замереть. Но стоит мне мысленно перенестись внутрь той железной коробки, как всё меняется. Я вспоминаю липкий ужас бессилия, когда ты зажат в потоке, когда стрелка спидометра застыла на нуле, а навигатор равнодушно вещает: «Впереди затруднение движения». Из окна я вижу правду, которую так трудно разглядеть, сидя за рулем: мы все стоим в одной реке. Это не хаос, это течение, которое не подчиняется отдельной воле. Ты можешь быть самым умным, самым быстрым, самым нервным — ты можешь сигналить, кричать, стучать по рулю, проклиная дурацкую планировку города или соседа, который не вовремя перестроился. Но река течет только тогда, когда сама сочтет нужным. Или когда где-то там, в голове потока, разъедутся те, кто встретился слишком близко. И это так похоже на жизнь, что становится немного не по себе. Мы привыкли думать, что мы — водители собственной судьбы. Держим руль, жмем на газ, строим маршруты. Нам кажется, что если мы будем достаточно громко возмущаться или достаточно сильно давить на педаль, то пробка исчезнет. Но она не исчезает. Она рассасывается ровно в тот момент, когда приходит её время: когда приезжают те, кому положено приехать, когда люди перестают спорить, кто виноват, и просто начинают двигаться дальше, когда загорается тот единственный зеленый свет, который нужен, чтобы запустить сердце города. Стоя у окна, я вдруг понимаю, что гнев в машине смешон. Это гнев муравья, который пытается переставить муравейник. Ругай не ругай ситуацию, власть, соседа, погоду — поток тронется только тогда, когда тронется. И единственное, на что я действительно могу повлиять, сидя в душной коробке, — это на то, чтобы не разбить губы о собственное бешенство. Глядя на эту красную реку огней, текущую в синих сумерках, хочется просто довериться. Не сдаться, не перестать хотеть, а именно довериться — той огромной, непредсказуемой, но, кажется, не лишенной смысла силе, которая зажигает эти огни, которая заставляет нас всех одновременно выезжать из дворов и возвращаться обратно. Пробка — это мгновенный слепок нашей общей жизни. Мы все спешим. Мы все хотим успеть. Мы все упираемся в невидимую стену чужой спешки. Но если подняться над ней, если посмотреть из окна своего дома, или из окна своей души, становится видно: это просто река. И не надо бить веслами по воде. Надо просто довериться течению, которое вынесет ровно туда, куда нужно, и ровно тогда, когда нужно. А пока мы стоим — можно просто смотреть, как красиво горят эти красные огни в наступающей темноте. Как прекрасна зима, которая из тысячи сугробов по самое горло, соткала сказку, как ни странно звучит, правдивой жизни. Наподуматьнаночь Всем добра!