В Королевстве Кривых Зеркал часы никогда не били полдень — они звенели, как осколки хру...
В Королевстве Кривых Зеркал часы никогда не били полдень — они звенели, как осколки хрусталя, и рассыпались на тысячи отражений. Именно в такой миг, когда воздух дрожал от переливающихся бликов, в покои Красной Королевы вошла её старшая сестра — Белая Королева. Она ступала так тихо, что даже тени не успевали за ней, а в руках держала изящную шахматную доску из лунного камня, где фигуры сами собой выстраивались в замысловатые комбинации. Красная Королева, восседавшая на троне из алых стёкол, нахмурилась, но в её взгляде мелькнуло что-то тёплое — то самое, что появляется только при виде родной крови. — Опять ты со своими шахматами, — проворчала Красная Королева, постукивая пальцем по подлокотнику. — У меня тут государственный кризис: зеркала начали врать, а стражники спорят, кто из них настоящий. — Именно поэтому шахматы особенно важны, — спокойно ответила Белая Королева, расставляя фигуры. — Когда мир дрожит, нужно найти хоть одну устойчивую диагональ. Смотри: если слон пойдёт сюда, он перекроет путь хаосу. Красная Королева фыркнула, но не прогнала сестру. Вместо этого она махнула рукой, и слуги тут же принесли поднос: на нём стояли два фарфоровых чайника, один с крепким чёрным чаем, другой — с молоком цвета утреннего тумана. — Ты же знаешь, я не люблю молоко, — сказала Красная Королева. — А я знаю, что ты его любишь, просто не признаёшься, — мягко улыбнулась Белая Королева. — Оно смягчает огонь, который горит у тебя внутри. Попробуй. И Красная Королева попробовала. И, к собственному удивлению, не вылила чашку на пол. Пока они пили чай, Белая Королева рассказывала про мышь Соню — ту самую, что жила в её садах среди серебряных колокольчиков и знала все секреты времени. — Она стала очень странной, — задумчиво произнесла Белая Королева, глядя, как пар от чашки сплетается в причудливые узоры. — Раньше Соня спала по полгода и просыпалась ровно к чаепитию. А теперь она не спит вовсе. Сидит на краю песочных часов и шепчет: «Время идёт не туда». Я спрашивала, что она имеет в виду, а она только качает головой и говорит, что песок стал липким. — Липким? — переспросила Красная Королева. — Это звучит как начало катастрофы. Или как чья-то злая шутка. — Или как предупреждение, — тихо добавила Белая Королева. — Соня чувствует сдвиги раньше всех. Если время становится липким, значит, где-то рвётся ткань реальности. Возможно, в Тенистой Пустоши, а может, прямо здесь, в наших зеркалах. Красная Королева нахмурилась ещё сильнее, но теперь в её гневе было не столько раздражения, сколько тревоги. Она встала с трона и подошла к ближайшему зеркалу. В нём отразилась не она сама, а силуэт, слегка размытый по краям, будто кто-то провёл пальцем по стеклу ещё до того, как оно застыло. — Значит, надо выяснить, что происходит, — твёрдо сказала она. — И если эта твоя Соня знает хоть что-то, пусть расскажет. Белая Королева кивнула и поставила шахматную фигуру на клетку, которая, казалось, не существовала на доске. Но фигура осталась стоять. — Я приведу её, — пообещала она. — Но сначала сыграем одну партию. Не ради победы, а чтобы удержать равновесие. И сёстры склонились над доской, где фигуры двигались не по воле рук, а по воле предчувствий. А где-то далеко, в саду из серебряных колокольчиков, мышь Соня сидела на краю песочных часов, смотрела на липкий песок и тихо шептала: «Оно уже началось…»... –––"Алиса ai"...