Серого Егор нашёл в конце марта, когда снег в лесу уже осел, потемнел и покрылся серой,...
Серого Егор нашёл в конце марта, когда снег в лесу уже осел, потемнел и покрылся серой, ноздреватой, но очень жёсткой и колючей коркой. В тот день он пошёл проверить силки, которые поставил отец на куропаток, они лезли везде, клевали запасы зерна, даже несколько штук пробралось в сарай. Егор ушёл после обеда, путь был не далёкий, поэтому отец спокойно отпустил мальчишку, смотаться туда – обратно хватит пары часов, вернуться должен был пацан засветло. Егор шёл уже назад, куропаток не попалось, поэтому бежал налегке, когда услышал странные звуки, уже недалеко от деревни, у старой балки. Видно, кто-то из собак увязался следом и провалился в балку, дошло до мальчика, наклонился, так и есть темнеет на дне щенок. -Алый, ты что ли? Щенок испустил тоскливый визг. Он начал спускаться в овраг, цепляясь за корни и кусты, уже приближаясь, понял, что это не Алый. Серый зверёк лежал на боку и тяжело дышал, задняя лапа попала в старую, ржавую, проволочную петлю, щенок дёргался, снег вокруг был забрызган кро вью, видимо проволока вгрызалась в лапу. Волк, понял Егор, волчонок, молодой, он видел их, волчат, только те были меньше, отец приносил домой в мешке, их мать застрелили браконьеры, волчата пищали и искали мамку, их забрали охотоведы. Этот был побольше, но всё равно молодой, нескладный, лобастый, с большими лапами на тонких ногах, с торчащими ушами. Его глаза, хоть и волчьи, всё же были глазами щенка, осторожно следившими за тем, кто причиняет вред, кто враг. Волчонок следил за каждым движением мальчика, готовый вцепиться в горло человеку из последних сил. Егор приблизился, волчонок задрожал и оскалился, из пасти вырвался хрип, а потом он завизжал, совсем по – щенячьи. Мальчик присел рядом. Проволока глубоко врезалась в лапу, вся шерсть вокруг почернела и набухла от кров и, голыми руками петлю не разжать. Егор достал нож. -Не бойся, хорошо? Я не причиню тебе вреда, не кусайся, ладно? – тихо уговаривал зверя мальчик. Волчонок насторожился и как только Егор потянулся к проволоке, острые зубы вцепились ему в рукав, благо, что телогрейка была толстой. Мальчик отдёрнул руку, перевёл дыхание и попробовал ещё раз, на этот раз волчонок цапнул хорошенько. Егор резким движением прижал зверёныша коленом к снегу, навалился всем телом и начал с усилием пытаться освободить волчонка. Тот рычал, бился, пытался достать Егорку, но мальчик упрямо пилил, крутил, тянул непослушную проволоку, постоянно поглядывая на верх, где ожидаемо могли появиться сородичи волчонка. Вокруг было тихо, только падал с еловых лап подтаявший на весеннем солнышке тяжёлый снег. - Потерпи, миленький, пожалуйста, - мальчик уговаривал волчонка, - я помогу тебе, и ты пойдёшь к своим, а я к своим. Наконец проволока лопнула, Егор разогнулся, выпуская волчонка тот ринулся в сторону, прокатился по насту, упал, снова и снова пытаясь встать и составляя на снегу красный след, падал. Волчонок лежал и зорко следил за Егором. Мальчик медленно опустился на четвереньки пополз к нему, волчонок скалился, но сил сопротивляться у него уже не было, глаза животного начали закатываться, Егор ринулся к волчонку, подхватил его, прижал к себе и покарабкался вверх. Наверху, он расстегнул телогрейку и затолкал под неё животное, подвязал шарфом, мысленно поблагодарив маму, которая не выпускала из дома без шарфа... Сердце у малыша еле – еле билось. Размазывая слёзы, кровь и грязь по лицу, Егор побежал в сторону дома. Уже возле дома, он почувствовал, что животное задрожало, сердце началось биться быстрее. Волчонок доверчиво прижался к своему спасителю и тихо лежал, пригревшись там, под телогрейкой. Домой он вернулся в сумерках, хмурый отец уже пошёл его искать. Увидев Егорку, стоял и ждал у калитки, сжимая руками штакетину, так, что побелели костяшки, так и стоял, пока мальчишка не зашёл и обессиленно не опустился у ног отца на снег. -Не ранен? -Я нет, а он да.