— Кошка? — мужик присмотрелся. — Ты из-за кошки ночью в такую погоду?
— Кошка? — мужик присмотрелся. — Ты из-за кошки ночью в такую погоду? — Помоги, Христом богом прошу! Что-то в голосе Степана заставило мужика замолчать. — Где она? — В машине! Мужик заглянул в «копейку», посветил фонариком. — Садись ко мне, поехали! — А собака? — И собаку бери! Какая уж теперь разница! Они перегрузились в «Ниву». Степан с кошкой сзади, собака у его ног. — В районную больницу? — Там ветклиника рядом. Может, кто дежурит. Мужик гнал, как сумасшедший. «Нива» прыгала по колдобинам, но держалась дороги уверенно. — Как тебя звать-то, дед? — Степан. — А я Михаил. Слушай, Степан, а чего ты с этой кошке так? - Не знаю, — честно ответил Степан. — Просто... нельзя, чтобы она умерла. Нельзя! Котята у нее. В ветклинике свет не горел. Михаил забарабанил в дверь: — Есть кто живой? Наконец дверь приоткрылась. Заспанный мужик в фуфайке: — Вы чего? Ночь же! — Животное погибает! — Утром приходите. Никого нет. — Да утра она не доживёт! — заорал Степан. — Я те говорю — никого! Доктора по домам! Михаил полез за телефоном: — Где живёт ваш доктор? — А я откуда знаю? — Давай адрес, или я тебя самого лечить буду! Сторож испугался — Михаил был здоровый мужик, и вид у него сейчас был решительный. — Туманова, дом восемь. Это за площадью, третья улица. Они снова неслись по ночному городу. Дождь усилился. Дворники едва справлялись. Дом восемь оказался двухэтажным. Михаил посигналил, потом пошёл звонить. Дверь открыла женщина в халате. — Вы с ума сошли? Четвёртый час ночи! — Вы ветеринар? — Да, но... — У нас кошка умирает. Прямо сейчас. Пожалуйста! Женщина посмотрела на Михаила, потом увидела Степана — мокрого, дрожащего, с завёрнутой в полотенце кошкой. — Несите сюда. Быстро! Она провела их в комнату, включила яркий свет. — На стол кладите. Развернула полотенце, пощупала кошку. — Истощение, обезвоживание, похоже на инфекцию. Когда ела последний раз? — Пыталась вечером. Но не смогла. — Котята есть? — Четверо. Дома остались. — Так. Мастит, возможно. Температура. Если не сбить сейчас... Она уже готовила шприцы, доставала ампулы. Степан держал кошку, пока ветеринар делала уколы. Руки у него тряслись. — Не факт, что поможет, — честно сказала женщина. — Она очень слаба. Но шанс есть. Собака всё это время сидела у ног Степана. Молча. Только смотрела. — А это что за пёс? — Это она её спасла. После пожара. Выкормила как-то. А теперь вот... Женщина присмотрелась к собаке. — Лапа сломана была. Давно. Неправильно срослась. — Я знаю. — Хотите, посмотрю? Может, что-то можно сделать. — Потом. Сначала кошка. Они сидели и ждали. Кошка лежала на столе под капельницей. Дождь за окном превратился в ливень. Кошка открыла глаза, когда за окном уже посветлело. Слабо мяукнула. — Жить будет, — выдохнула ветеринар. — Температура спала. Дышит ровнее. Степан сидел на стуле, не чувствуя тела. Собака спала у его ног, положив морду на его ботинок. — Спасибо вам. Я даже не знаю, как вас зовут. — Ольга Павловна. А вы молодец, дедушка. Не каждый так за животное. — Да какой я молодец, — Степан потёр глаза. — Три года как сам едва не помер. Михаил, который дремал в кресле, встрепенулся: - Поехали, Степан. Котят твоих кормить надо. — А кошку? — Оставьте пока здесь, — сказала Ольга Павловна. — Ещё капельницы нужны. Вечером заберёте. Дома котята пищали так, что слышно было с улицы. Степан подогрел молочную смесь (Ольга Павловна снабдила), кормил из пипетки. Собака помогала — согревала. — Ты знаешь, — сказал Степан собаке, — я тебе имя так и не дал. Как тебя звать-то? Собака подняла морду, вильнула хвостом. — Верка будешь. Верная ты. Согласна? Верка лизнула его руку. К вечеру они втроём — Степан, Михаил и Верка — поехали за кошкой. Та уже сидела, ела из миски. — Антибиотики проколете пять дней, — инструктировала Ольга Павловна. — И кормите понемногу, но часто. Выкарабкается. — Сколько я вам должен? — Ничего не должны. Идите домой. — Но как же...