Глядя на то, как Семён рисует в тетради очередного Человека-паука вместо условия задачи...
Глядя на то, как Семён рисует в тетради очередного Человека-паука вместо условия задачи, родители понимали, что беззаботное и сытое будущее в их семье ждет только кота. Десятки репетиторов не смогли привить мальчику любовь к точным наукам. Наоборот, с каждым следующим учителем Семён всё больше уходил в философию. Окружающий мир — суета сует, считал мальчик. А истинное счастье — в безделье, шоколадных эклерах и мультиках на телефоне. Когда опущенные руки уже почти касались лодыжек, папа нашёл в интернете странное объявление: «Продам штангу и привью любовь к школьным и спортивным предметам вашим детям, родным, друзьям, соседям. Авторская методика. Работаю с математикой, историей, русским и английским языками, бицепсом, трицепсом, ноги, плечи, литература, грудь. Фёдор». Родительская бдительность попросту улетучилась на фоне безысходности. Отец набрал номер телефона, и спустя пару гудков в динамике раздался тяжелый запыхавшийся голос. — Слушаю. — В трубке помимо голоса слышались какие-то ритмичные удары железа. — Добрый день, я по объявлению. — Штангу продал, — сказал Фёдор и уже почти сбросил вызов. — Нет-нет, мне сына обучить математике, русскому, литературе. — Возраст, вес, навыки ученика. Краткость Фёдора вдохновляла и пугала одновременно. Звук ударов железа сменился на свист прыгалок. Отцу даже показалось, что из динамика запахло потом. — Девять лет, двадцать пять килограмм, уже почти складываем в столбик и… — Сколько отжимается? — Чего? — переспросил отец, прочистив ухо мизинцем. — Отжимается сколько и подтягивается, — повторил Фёдор. — Не знаю, — растерялся отец, — раз пять, наверное. — Приставку от суффикса отличает? — Я… Я не знаю, надо у жены спросить. — Какие дома есть инструменты? — Инструменты? — Циркуль, транспортир, эспандер, гири? — Есть деревянная линейка. — Понял. Присылайте адрес, буду в течение часа, — сказал Фёдор и закричал: — Шире ноги, спину ровнее! Это я не вам, у меня урок истории, — сказал репетитор и сбросил вызов. Отец еще немного постоял с расставленными ногами и прямой, как струна, спиной, а затем пошёл к Семёну. На то, что у него будет новый репетитор, Семён отреагировал как обычно — прибавил громкости на телевизоре и попросил чаю с бутербродом. Мальчик был абсолютно равнодушен к любым проявлениям научного воспитания. Раздался звонок в дверь. Мама Семена посмотрела в глазок и увидела грудь, вызвавшую у неё легкую зависть. — Добрый день, — наклонилась, заходя в прихожую, обтянутая майкой и пахнущая кокосовым шампунем гора мышц по имени Фёдор. — Где ваш олимпиец? — В-в-вить, — продрожала голосом женщина. — Кажется пришёл тот самый лупоглазый хозяин опеля, которому ты в записке под дворником обещал подправить зрение. — Извините, — раздалось из недр квартиры, — произошло недоразумение, я окулист… В прошлом. — Меня зовут Фёдор Евгеньевич, я репетитор — в настоящем. — Ах, это вы, — вылез из-за трюмо Витя. — Простите, мы вас не признали. Позвольте вашу сумку. Федор протянул хоккейную сумку, и, как только отпустил ручку, Витю с шумом придавило к полу. Гуляющий рядом кот от страха преодолел гиперзвуковое пространство, две комнаты и закрытую на замок дверь. — Что у вас там такое тяжелое? — пыхтел отец семейства, волоча сумку в комнату сына. — Учебный материал. Начальная школа и прикладные предметы. Семён, как обычно, врастал в диван и смотрел в свой телефон, когда дверь в его комнату открылась. Это-то и отвлекло мальчика от привычных дел. — На себя! На себя! — кричал отец семейства, но было поздно. Фёдор вошёл как вошёл и, не обращая внимания на нового ученика, оглядел стены комнаты. — Перфоратор есть? — Зачем? — спросил отец. — Русский язык тренировать, — ответил Фёдор и достал из сумки турник, боксерскую грушу и канат.